Александр КОЧУБЕЙ: «Если кому-то закон не нравится, это вопрос не к нам».

Так заместитель председателя Комитета таможенного контроля прокомментировал обращение предпринимателей в Генеральную прокуратуру и многочисленные жалобы на ужесточение таможенных процедур. На прошлой неделе правительство предложило своё решение проблемы: сократить количество разрешительных документов, искоренить коррупцию и дать законопослушным компаниям ввозить товары в страну по «зелёному коридору». Таможенники в ответ разводят руками: ужесточение процедур по китайскому импорту согласовано с Россией и Белоруссией, которых не устраивает слишком мягкая позиция казахстанской стороны.

– Александр Петрович, предприниматели заявляют, что дополнительные проверки заявленной стоимости товаров парализуют их деятельность. Насколько обоснованы эти претензии?

– Усиление контроля было предпринято только в отношении китайских товаров народного потребления. Ни для кого не секрет, как происходит закуп товара в КНР. Товар покупается за наличный расчёт, потом так называемые «помогайки» делают документы на любую сумму. Я не говорю, что мошенничеством занимаются все, но такая практика существует. Поэтому если фура с 15 тоннами груза стоит 5000 долларов, хоть как меня убеждайте, но так быть не может. В этой связи в Таможенном комитете был принят приказ о введении профилей рисков. Смысл приказа в том, чтобы исключить факты контрабанды, незаконного декларирования и коррупционные схемы при перемещении грузов из КНР. Оформление этой категории товаров перевели на таможенные посты Алматы, Усть-Каменогорска, Караганды и Актобе. Я не исключаю, что были допущены какие-то перегибы. Возможно, кому-то стало не совсем удобно работать. Но иного выхода нет.

– Если вы не знаете, сколько предприниматель заплатил за свой товар, как система определяет его обоснованную стоимость?

– Работающий на посту таможенник не придумывает стоимость товара, он ориентируется на систему контроля управления рисками. Все таможенные декларации в электронном виде пересылаются в общую базу данных. Если товар всё время завозился по одной цене и его вдруг декларируют по цене в несколько раз ниже, у нас возникает справедливый вопрос – почему? В идеале участник внешнеэкономической деятельности должен указывать в таможенной декларации реальную стоимость товара с учётом транспортных расходов. Понятно, что всем хочется подешевле ввезти товар, меньше заплатить пошлин. Но это палка о двух концах. Если стоимость товара объективно занижена, и мы доначислим определённую сумму, она будет включена в себестоимость товара. А если не доначислим, эта часть денег не поступит в бюджет и не будет участвовать в социальных программах.

– Насколько эффективна система контроля управления рисками, возможны ли сбои?

– СКУР зарекомендовала себя во всём мире и постоянно совершенствуется. Другой вопрос, насколько эффективны сами досмотры. Их можно провести и на бумаге. С этой проблемой мы пытаемся бороться несколько лет. Наши сотрудники такие же люди, как и все. Если на них хорошо надавить или сильно заинтересовать, они тоже могут быть не совсем честными в исполнении своего служебного долга. В настоящее время мы предпринимаем меры по повышению прозрачности системы, пытаемся исключить человеческий фактор. В случае срабатывания профиля риска распечатывается уведомление из системы, где чётко указывается перечень мер, которые таможенник должен провести в отношении груза. Если наш сотрудник их не проведёт, его будут привлекать к ответственности по коррупционной статье. Решение в каждом конкретном случае принимается системой, таможенник его просто исполняет. Превышение тех предписаний, которые дала система, возможно и сейчас, но для этого необходимо чёткое обоснование. Если ты переворошил фуру и ничего в итоге не нашёл, а система тебе не говорила это делать, будь добр отвечай. Но такие случаи редки.

– Участники внешнеэкономической деятельности жалуются, что таможенники пытаются выполнить «план» по сбору платежей в бюджет за их счёт.

– Если мы доказали предпринимателю, что стоимость его товара занижена, ему придётся сделать корректировку и доплатить начисленные таможенные платежи. В случае возникновения спора разбирательство продолжается в судебном органе. И речь не идёт о том, что товар всё это время лежит. Он может участвовать в торговом обороте, под гарантии того, кто его ввозит в страну. Это может быть договор страхования, гарантия банков, залог товара, просто живые деньги, которые можно положить на депозит. Я понимаю, что это не выгодно. Но если суд выносит решение в пользу участника внешнеэкономической деятельности, ему возвращаются все обеспечения по грузу. Мы провели анализ. Участники ВЭД в 85% случаев предпочитают вносить обеспечение именно деньгами. Да, они говорят, что идёт отвлечение средств, но эти деньги защищены. К слову, как показывает практика, в 80% случаях суды встают на сторону таможни. По данной категории дел только в 2011 году доначислено в бюджет 30 млрд тенге.

– Как вы прокомментируете обвинения в косвенном давлении на бизнес с помощью внутриведомственных приказов?

– Мы действуем в соответствии с законодательством. Если это законодательство кому-то не нравится – это совсем другой вопрос. Не к нам. Есть уполномоченные органы по вопросам таможенного администрирования – Министерства финансов и экономического развития и торговли. Приказ о введении новых профилей в торговле с КНР принят в соответствии с коллегиальным решением таможенных органов Таможенного союза. Такая же процедура действует в России и Белоруссии. Кстати, мы очень часто и обоснованно слышим претензии от наших соседей в том, что Казахстан проявляет недостаточную принципиальность в борьбе с контрабандой и незаконным декларированием. Просто этот приказ только начал работать. Я не отрицаю, что он может нуждаться в корректировке. Так же, как и работа системы контроля управления рисками. Но сначала нужно найти проблемные зоны и только потом вносить изменения в работу системы, которая прежде всего направлена на профилактику правонарушений.