Амирхан АМАНБАЕВ: «В системе КУИС далеко не все продажные»

Массовая попытка побега из актауской «зоны» резко оживила деятельность Комитета уголовно-исполнительной системы и Министерства юстиции, которому он подчиняется. Реформаторские порывы чиновников опережают друг друга, чего не скажешь о техническом состоянии тюрем и колоний. О предстоящих новшествах и проблемах в работе КУИС рассказал заместитель министра юстиции Амирхан АМАНБАЕВ. 

– Амирхан Тапашевич, какой вопрос вы ждете от «Мегаполиса» в первую очередь?

– Видимо, сейчас всех интересует, сколько в РК исправительных учреждений. Отвечаю: в республике функционирует 75 исправительных учреждений, в том числе 16 колоний-поселений, а также 19 следственных изоляторов. Второе, о чем сегодня, наверное, тоже много говорят, – это техническое состояние колоний и тюрем, как часто совершаются побеги…

– И как в Министерстве юстиции оценивают степень надежности колоний и тюрем? Насколько они легки для организации побегов?

– 85% зданий и сооружений учреждений уголовно-исполнительной системы перешло к нам еще с советских времен, отдельные объекты были построены в XVIII и XIX веках. Многие из них барачного типа, расположены в сельской местности и находятся в ветхом, зачастую аварийном состоянии, не отвечая санитарным и техническим требованиям. Эксплуатация некоторых из них в ближайшие 5–7 лет станет невозможной.

– Состояние каких зон вызывает у вас наибольшую тревогу?

– Как вам известно, осужденные колонии особого режима в поселке Жамансопка Северо-Казахстанской области выразили протест по поводу санитарных условий. Мы признаем, что эти требования справедливы. Как заявили представители Генпрокуратуры, речь не идет о должностных нарушениях со стороны личного состава колонии. Осужденные потребовали улучшить санитарные условия, медобслуживание. Ситуацию сейчас изучает комиссия, куда кроме наших представителей включены лидеры общественных организаций, сотрудники прокуратуры Северного Казахстана.

Мы все хотим, чтобы в колониях и тюрьмах все было по международным стандартам. Но для их модернизации необходимы большие бюджетные средства. Тем не менее сейчас Министерством юстиции разрабатывается типовой проект специализированного исправительного учреждения для четырех климатических зон. Эта работа будет завершена в 2012 году.

– Объясните, почему у 21 зека получилось совершить попытку побега из актауского учреждения ГМ-172/1? Каковы результаты служебного расследования, проведенного Минюстом?

– Одной из главных причин явилась бесконтрольность руководства колонии за работой своих подчиненных. Имело место и отсутствие плановых проверок. Раз учреждение строгого режима – начеку надо быть всем, от начальника отряда до начальника учреждения. К сожалению, этого не было.

   Слабым оставался контроль и со стороны управления уголовно-исполнительной системы по Мангыстауской области, и со стороны комитета. Им следовало активней проверять, поступают ли на зону запрещенные предметы, как проходят свидания заключенных, без контроля оказалось хождение зеков в мечеть и церковь.

   После актауского ЧП председатель КУИС Мейрам Аюбаев и четыре его заместителя подали в отставку. Они поступили честно, как настоящие офицеры, написав рапорты об увольнении.

   По факту побега осужденных в Актау приказом министра юстиции Рашида Тусупбекова от 8 июля 2010 года уволены из органов юстиции начальник областного управления Тлеукабыл Асылхан и его два заместителя, а также начальник исправительного учреждения, его два заместителя и начальник режимного отдела учреждения ГМ-172/1. Кроме того приказом Комитета УИС в дисциплинарном порядке уволены 4 сотрудника учреждения, еще три сотрудника данной колонии предупреждены о неполном служебном соответствии.

– Есть версия, что некоторые сотрудники актауской колонии помогали готовиться к побегу?

– Эта информация не подтверждается, в отношении сотрудников учреждения возбуждено уголовное дело по ст. 316, ч. 2 Уголовного кодекса «халатность».

– Кто именно прозевал подготовку к побегу и сам побег?

– Конечно, за все в ответе руководство. Непосредственно начальник учреждения Мухит Джанахметов взят под стражу. Обвинения предъявлены также его заместителю по общим вопросам Шаяхмету Халменову, начальнику оперативного отдела Толегену Искакову, который отвечал за вопросы соблюдения режима в колонии, дежурному помощнику начальника колонии Мухтару Нурсеитову.

– По некоторым данным, побег готовился полгода. Это верно?

– Ответы даст следствие, оно еще не закончено.

– И все же, как на охраняемой зоне у зеков оказалось боевое оружие, взрывчатка, наличные деньги?

– Давайте дождемся завершения следствия.

– Подтверждаете ли вы информацию о том, что часть заключенных, пытавшихся сбежать, были из религиозной секты? И что побег стал массовым под их сектантским влиянием?

– Нет, не подтверждаю. Из 21 заключенного лишь двое были осуждены за организацию деятельности религиозного объединения, запрещенного судом, и возбуждение религиозной вражды. Остальные понесли наказание по статьям Уголовного кодекса за убийство, грабежи, хулиганство.

– Сколько в Казахстане было побегов и попыток к побегу в 2008–2009 годах?

– В 2008 году было совершено два побега и одна попытка побега, в 2009 году зарегистрировано шесть попыток побега.

– Кто чаще пытается бежать – мужчины или женщины?

– Конечно же, мужчины! Женщины таких проблем не доставляют.

– Какие меры в КУИС и Минюсте намерены принять, чтобы тюрьмы и колонии перестали быть легким препятствием для зеков?

– Во-первых, мы намерены автоматизировать вход и выход в учреждения, обеспечить покамерное содержание осужденных. Мы же нормально воспринимаем, когда сотрудники госучреждений заходят и выходят по электронным пропускам. Почему бы так не сделать на зонах, чтобы увидеть, во сколько и куда зашел тот или иной офицер, когда он оттуда вышел?

   Пересмотра требует и система свиданий осужденных с родственниками. Покажите мне зарубежную страну, где им разрешались бы короткие и длинные свидания? На мой взгляд, надо исключать такую практику. Сегодня мы изучаем возможность организации свиданий осужденных с их близкими в режиме видеосвязи. Плюсы очевидны – большинство колоний расположено далеко от областных центров, городов и населенных пунктов. Это затрудняет поддерживать семейные связи осужденных, которые им так необходимы. Поэтому комитет будущей осенью планирует начать эксперимент с проведением видеосвиданий. Если отклики будут положительными – видеовстречи станут повсеместными.

   Возможно, сократится количество посылок на зону. В колониях есть магазины, осужденные могут сами покупать необходимые продукты. И тогда родственникам не придется тащить на себе продукты за сотни километров, жить на зоне три дня, получив право на длительное свидание, предлагать за это деньги или уговаривать руководство учреждения, чтобы получить разрешение на встречу. Зачастую свидания используются для передачи запрещенных предметов. Только в первом полугодии 2010 года при доставке в места лишения свободы у заключенных было изъято 0,5 кг гашиша и 12,5 кг марихуаны. Это все «благодаря» их родственникам, а также попыткам спрятать наркотики в посылках или просто перебросить их на зону. Наркотики прячут в продукты питания и в средства личной гигиены. С начала года пресечено 95 таких фактов. Поэтому считаю необходимым количество посылок по отдельным видам значительно сократить.

– Вы всерьез верите, что после такого запрета наркотрафик через зоны пойдет на убыль?

– Обязательно! И злоупотреблений, и коррупции тоже станет меньше!

– Вы располагаете сведениями, сколько контролеров было уволено за то, что прислуживали осужденным?

– Такие примеры не исключаются, но они не массовые. Кроме того, мы тоже ведем чистку в своих рядах. На днях был задержан контролер одного из учреждений за попытку передачи наркотиков и телефонов заключенным. Материалы переданы следственным органам.

– По какой причине начальников департаментов УИС по
г. Алматы, Алматинской, Акмолинской, Павлодарской, Северо-Казахстанской и Южно-Казахстанской областей приказом министра юстиции освободили от занимаемых должностей?

– Многие из них достигли пенсионного возраста. Рапорт об отставке – это сугубо их личное желание. Каждый из них достоин уважения, имеет большой опыт. Мы должны сказать им спасибо за хорошую службу. На смену им пришли их заместители, тоже имеющие опыт работы в системе УИС. Подчеркну – в нашей системе далеко не все продажные, многие достойны уважения и похвалы.

– В связи с чем в Минюсте объявили о возможной передаче медицинских объектов КУИС в ведение Минздрава?

– В учреждениях работают врачи узкой специализации, поэтому заключенных приходится возить в близлежащие медучреждения. Поэтому ожидается, что лечить осужденных будут медики, а мы будем их перевоспитывать и охранять. Хотя на Западе это не делается. Иностранные уголовно-исполнительные учреждения отвечают только за то, чтобы осужденный был одет, обут, накормлен.

– Не секрет, сегодня на зонах живут по «понятиям». Возникает вопрос: зачем тогда нужны тюрьмы? Ведь зеков они не исправляют, они ведут себя там не всегда послушно, если и работают, то расходов на свое содержание не отрабатывают. Выходят из тюрьмы – за старое берутся. Вы согласны с этим?

– Не согласен! Да, в Китае преступников по отдельным видам преступлений сразу расстреливают, в США в более 30 штатах применяется высшая мера наказания. Мы от этого отказались, хотим перевоспитывать преступников. Критиковать может каждый: мол, не надо тюрем, не надо полицейских. Это абсурдное мнение. У каждого государства должны быть свои законы, совершил преступление, оступился – отвечай. Хотя многие преступают закон по неосторожности, по ошибке. Поэтому их должны воспитывать и возвращать в общество нормальными гражданами.

– И все же, разве есть сила, которая могла бы сломать блатные, волчьи законы?

– Сломать можно любую систему, было бы только желание и поддержка общества. Это ведь задача не только правоохранительных органов. Многие начинают нанимать адвокатов, подкупать свидетелей, потерпевших, чтобы их близкий человек не сел в тюрьму. Даже когда правонарушение совершается во второй, третий раз. Будь у общества нетерпимость к таким вещам и преступлениям, тогда значительно сократилось бы количество исправительных учреждений, а расходы на содержание осужденных и охрану направлялись бы на строительство детсадов, школ, спортзалов.