Аскар Бешимов: «У Бакиева как у политика нет будущего…»

– Аскар Жолчубекович, чтобы было понятно, что вы «в теме», скажите, в какие годы и какую должность занимали в правительстве Кыргызстана?

– Я работал в Министерстве иностранных дел с 1994 г. Ушел в 2009 году с должности заместителя, по-вашему, вице-министра иностранных дел. Занимался вопросами сотрудничества со странами СНГ, в том числе и с Казахстаном, разумеется.

– А уволились почему?

– Это связано с моим старшим братом Бахытом Бешимовым. Он один из лидеров оппозиции при Бакиеве. Брат был вынужден эмигрировать в США. Мне объяснили, что если он не закроет рот, то у меня будут проблемы. Поэтому я ушёл.

– Я подозреваю, что вы до мозга костей дипломат, но смею просить давать конкретные и понятные ответы...

– … (смеется) постараюсь отвечать конкретно.

– Хотелось бы услышать экономическую оценку последствий кыргызских событий. Чем сегодня живет ваш предприниматель средней руки, бизнес которого так или иначе связан с Казахстаном?

– На экономическую ситуацию в Кыргызстане повлияло введение единых таможенно-тарифных ставок Таможенного союза ещё в начале января 2010 года. Не секрет, что за последние пять лет через Кыргызстан шел огромный поток китайских товаров. Реэкспортом через нашу страну, в Казахстан и далее в Россию. По оценке китайской официальной статистики, ежегодный оборот составлял около 9,5 млрд долларов США. Около одной десятой этого товара шло на внутреннее потребление Кыргызстана, а всё остальное уходило в Казахстан и Россию. В Кыргызстане очень либеральный торговый режим. Китайские товары к нам заходили по ставкам 0,15 цента за один килограмм вне зависимости от товарной номенклатуры. Соответственно, после введения пошлин на границе Казахстана и Кыргызстана скопилось много грузов. К тому же «застряли» товары на китайско-кыргызской границе, те, что из Китая шли в Казахстан. Все это вызвало спад активности на крупнейших оптовых рынках страны. Предприниматели, которые занимались реэкспортом китайских товаров, сегодня терпят убытки. Миллиардные в национальной валюте – «сом». У самого Кыргызстана весьма небольшой перечень экспортных товаров. Из-за того, что граница закрыта, наши немногочисленные фермеры терпят убытки. То же самое можно сказать и об экспортерах кыргызского цемента и стекла, которые сейчас простаивают. В целом ситуация для бизнеса сложная.

– На днях появилась информация, что якобы после шестидесятипятилетия Победы в Великой Отечественной войне границу откроют. Как вы считаете, возможно ли это, если учитывать, что оружие, унесенное из разграбленных отделов милиции, находится в руках гражданских лиц и не сдано Временному правительству или силовым органам?

– Да. По официальным заявлениям силовых органов Кыргызстана, на руках у населения находится около 2 тысяч единиц оружия. Насколько мне известно, часть оружия сдана, люди продолжают его сдавать, и ситуация улучшается, несмотря на мрачные картины, которые рисуют некоторые СМИ. Поэтому мы вынуждены констатировать, что пока с казахстанской стороны не было дано объяснений, почему на сегодня граница остается закрытой. Понятно, что, когда у нас были волнения, тогда граница была закрыта, но сегодня её можно было открыть, как минимум, для кыргызского бизнеса, то есть для грузов, для товара. Хотя бы для того товара, который не завозится из Китая, а производится непосредственно в Кыргызстане. Даже простые люди начинают задумываться: закрытые границы сегодня – это вынужденная мера со стороны Казахстана или недружественные шаги в отношении Кыргызстана?

– Можно ли утверждать, что, пользуясь случаем, экономические власти Казахстана пытаются защитить закрытием границ интересы казахстанского бизнеса?

– Не думаю, что закрытая граница – это защита производителей Казахстана. Наш бизнес, если исходить из реалий, не представляет экономической угрозы интересам казахстанского бизнеса. В ВВП Казахстана товарооборот между нашими странами занимает очень незначительную часть. Тут, мне кажется, причина лежит в политической плоскости. Я думаю, причина в том, чтобы не дать возможность оппозиционно настроенным силам Кыргызстана подогреть какой-то оппозиционный настрой внутри Казахстана. К тому же ухудшение экономической ситуации в Кыргызстане из-за закрытых границ служит ярким, показательным примером того, к чему могут привести подобные потрясения, такие вот революции.

– Скажите, удалось ли Временному правительству стабилизировать ситуацию внутри страны?

– Несмотря на то, что пишут многие зарубежные СМИ, могу сказать, что сегодня ситуация достаточно стабильна. Идёт уже мирный процесс смены власти. Разумеется, есть какие-то недостатки, но в целом ситуация стабильна. Центральный путь временного правительства определён. За полгода это правительство намерено внести изменения в Конституцию, законодательство о выборах и провести справедливые и прозрачные выборы.

– Временное правительство с приходом к власти почти сразу же предприняло довольно популярные среди населения меры – удешевления стоимости коммунальных услуг. Понятно, что это политические очки, но стоит ли за этим экономическое обоснование?

– Они абсолютно обоснованы. По оценкам независимых экспертов, в Кыргызстане теневой бюджет превышает бюджет государственный в два раза. Имеются огромные коррупционные потоки. Если Китай, о чем я говорил ранее, дает официальные цифры в 9,5 млрд долларов США товарооборота с Кыргызстаном, то наша статистика при режиме Бакиева показывала только 770 млн долларов США. То есть разница почти в 13 раз! Поэтому Временное правительство сегодня проводит работу, чтобы повернуть эти коррупционные потоки в бюджет. Только вдумайтесь: до сегодняшнего дня нормированные потери в энергетике составляли 45%! Получается, что половина электроэнергии, производимой в Кыргызстане, растворялась в воздухе или шла кому-то в карман?! Почему население должно платить за это?! Поэтому Временное правительство приняло абсолютно правильное решение – снизить тарифы и работать над сокращением энергопотерь.

– Аскар Жолчубекович, вы довольно критично оцениваете работу власти при Бакиеве, говорите о коррупции. Но позвольте напомнить, что до недавнего времени вы сами были частью этой власти. Раньше вы не замечали тех же проблем в коммунальной сфере?

– Раздражающим фактором для населения коммунальная тема стала буквально с сентября прошлого года, когда в стране началась приватизация важных энергетических объектов буквально за гроши. Когда уже устанавливалось клановое, семейственное управление. Это все началось только осенью прошлого года…

– … но все-таки клановость и прочие коррупционные беды имели место и раньше, когда вы ещё являлись членом правительства…

– Знаете, есть простые функционеры, которые добросовестно исполняют свои обязанности. И Министерство иностранных дел проблема коррупции не затронула, потому что в МИДе нечего разворовывать. Я понял, что вы хотите поставить мне в укор, почему я, будучи вице-министром и зная о коррупции, не критиковал существующий режим раньше? Я думаю, здесь еще есть и субъективный фактор. Кыргызстан не очень большой, и два родных брата в политике – это, мне кажется, много (смеется).

– Скажите как политик со стажем, чем объяснить «качания» из стороны в сторону г-на Бакиева, когда он отрекся, потом отрекся от отречения и так далее?

– Я думаю, это объясняется глубокими потрясениями, которые он перенес, и его морально-психологическим расстройством. Отсюда неадекватность оценки происходящего.

– Есть ли будущее у Бакиева как политика?

– Думаю, нет. Народная память очень долгая, и как политик он себя уже со всех сторон показал, меняя кардинально за два-три дня свою позицию.

– Каким вы видите развитие ситуации в экономике, политике Кыргызстана через призму отношений вашей страны с Казахстаном?

– Мы все-таки соседи. Поэтому наш народ болезненнее воспринимает действия Казахстана, нежели других стран СНГ, той же России. И язык близок, и культура, и менталитет наш и казахов. Что касается политики, то здесь трудно что-то прогнозировать и проследить. В экономике для Кыргызстана наступают новые времена, новое осмысление, и очевидно, что структуру экономики надо менять, иначе мы окажемся в еще более сложном положении. Основная задача – накормить бедных – будет лежать в плоскости какой-то новой экономической программы. Я, разумеется, не стал бы рисовать каких-то радужных перспектив для Кыргызстана, и мы надеемся на помощь наших соседей. Но не в виде какой-то подачки или гранта, а в плане равного сотрудничества.