Батыржан АШИТОВ: «Заставьте мошенника работать открыто, и он будет вести себя честно»

Руководитель антикоррупционного центра при НДП «Нур Отан» Батыржан Ашитов согласен с требованием нового главы финпола «прекратить огульные обвинения госслужащих в коррупции». Только вот бы эти госслужащие ещё не противились созданию общественной комиссии, которая бы оценивала их работу. Тогда бы, может, и коррупции в стране стало меньше.

– Назначен новый глава финансовой полиции Рашид Тусупбеков. Как вы считаете, что изменится с его приходом?

– Думаю, господин Тусупбеков обратит более пристальное внимание на системные проблемы. А их немало. Очень размыта персональная ответственность работников госорганов, непрозрачны потоки бюджетных средств и контроль за ними. Немало вопросов возникает по реализации госпрограмм. Например, само правительство признало провальной программу «Питьевая вода 2006–2010». Она была очень бюджетоёмкой, но не было ясности при анализе финансовых потоков. Строились трубопроводы, когда не было источников воды. Полагаю, новый руководитель финпола в первую очередь на это обратит внимание. Плюс, думаю, у него большие задумки в рамках международного блока. Сегодня обсуждается возможность присоединения Казахстана к конвенции ООН по уголовной ответственности за коррупцию. Россияне пришли к этому, казахстанцам тоже не помешает.

– Как вы относитесь к требованию Тусупбекова «прекратить огульные обвинения госслужащих в коррупции»?

– Я обрадовался, когда услышал эти слова, потому что сегодня имидж госслужащего изрядно подмочен. Идёт какая-то охота на чиновников, погоня за показателями. Зачем? Если мы решим хотя бы одну системную проблему, то сократим коррупцию. Как бы там ни было, госслужащие – опора государства, и нужно заниматься их протекцией в хорошем смысле. Им необходимо обеспечить достойные соцпакет и пенсионное обеспечение. Например, в Америке госслужащие руками-ногами держатся за свой соцпакет. В 50-х годах там были факты серьёзной подкупаемости судей. Но конгресс не стал отстреливать их, а поднял им зарплату, и эти судьи стали «не по карману» большинству американцев, преступивших закон.

– Может, аналогично стоило поступить с шестью казахстанскими верховными судьями?

– Этому всё-таки должна предшествовать работа по формированию системного подхода. К сожалению, информация о тех судьях почти не попадала в прессу, хотя она должна быть открытой. Меня пугает, что коррупционные скандалы озвучиваются без каких-либо уточнений, и простой гражданин не знает, что там происходит. Эта закрытость порождает недоверие, поэтому люди думают, что «там наверху» какое-то сведение счётов. Есть отличное выражение Наполеона: «если заставите мошенника работать открыто, он будет поступать, как честный человек». Судебная, правоохранительная системы сегодня очень закрыты. Поэтому нужны общественная оценка их деятельности и открытое обсуждение работы госорганов.

– Что мешает это создать?

– Ещё в прошлом году глава государства говорил о необходимости создать наблюдательную комиссию по оценке госорганов, и 6 января 2011 года им был подписан Закон «О внешней оценке правоохранительных органов». Прошёл год, а воз и ныне там, потому что ни одно ведомство не соглашается на это. Наши предложения о создании общественной комиссии по внешней оценке таможенной службы получили со стороны таможни активное противодействие только потому, что мы могли придать широкой огласке нарушения, которые там существуют. В органах финансовой полиции и МВД есть общественные советы. Но кто их возглавляет? Первый руководитель, либо его заместители. А кто занимается организационной работой? Их структурные подразделения. Таким образом, подаётся тот продукт, который полезен данной структуре, и принимаются решения только «нужные» для этих руководителей.

– Недавно ваш антикоррупционный совет распекал Министерство охраны окружающей среды за высокую коррумпированность. Какие ещё ведомства вы сейчас оцениваете?

– Планируем изучить состояние дел в земельных отношениях. Сегодня около 50% судебных решений выносятся по незаконному распределению земель акимами областей. Очень коррумпированным является КУИС. Во время предвыборной кампании мы встречались с родственниками лиц, которые находятся в местах лишения свободы. Они высказывали серьёзные нарекания. Кроме этого, мы планируем проанализировать состояние антикоррупционной деятельности в Северо-Казахстанской области, проследить, как реализованы наши рекомендации в Атырауской и Южно-Казахстанской областях. Последняя лидирует по степени коррумпированности среди других областей.

– А какая самая коррумпированная структура в Казахстане?

– По данным правовой статистики, это акиматы, органы внутренних дел, подразделения Министерства сельского хозяйства. В акиматах расхищаются огромные средства, выделяемые государством на поддержку социально уязвимых слоёв населения. В акиматах очень слабая система внутреннего аудита. Эффективность ревизионной комиссии практически нулевая. Сейчас идёт реформирование этой системы. Методическое руководство берёт на себя счётный комитет. Добавляются специалисты в области финансового контроля. Раньше этим занимались депутаты, которые в большинстве не являлись специалистами в этой области.

– В народе бытует мнение, что пока в Казахстане не изжиты кумовство и клановость, коррупция никуда не денется…

– Слишком радикальный подход. Не согласен с тем, что коррупция как-то связана с ментальностью нации. Посмотрите на коррупционные скандалы в Евросоюзе. А США? Ведь последний экономический кризис там связан с серьёзной коррупцией в банковской системе. Казахстан же одним из первых принимает Закон «О борьбе с коррупцией», чётко регламентирует поведение госслужащего. В РК не само ведомство определяет порядок предоставления услуг, а правительство. Казахстан ратифицировал конвенцию ООН по борьбе с коррупцией, тогда как наши соседи этого ещё не сделали, поскольку в конвенции есть серьёзные ограничения и требования к государствам, присоединившимся к ней. Поэтому не стоит так уж фатально смотреть на вопросы коррупции в Казахстане.