Без «благодарности» врачу – месяцы в очереди на лекарства

4 февраля во всём мире отмечался День борьбы против рака. В Казахстане, несмотря на то, что онкология относится к социально значимым заболеваниям, больные ежегодно страдают от нехватки жизненно необходимых препаратов, а некоторые умирают, не дождавшись заветной квоты.

Об онкологии в своём ежегодном послании народу говорил и президент страны. «Поручаю правительству в двухмесячный срок разработать программу развития онкологической помощи в Казахстане так же, как мы это делали по вопросу сердечно-сосудистых заболеваний», – сказал тогда Назарбаев. По его словам, следует также проработать вопрос о создании на базе национального медицинского холдинга мощного национального научного онкологического центра в Астане.

С каким результатами отечественная онкология начинает очередной год, рассказала президент фонда «Здоровая Азия» Нагима ПЛОХИХ (на фото).

– В своём послании народу президент акцентировал внимание на онкологии…

– Как таковой программы развития онкологической помощи у нас сейчас нет. Сегодня серьёзный акцент ставится на программу развития помощи больным раком для того, чтобы прийти к снижению смертности от этого заболевания. Меня радует, что президент обратил внимание правительства на необходимость такой программы.

– Когда мы с вам договаривались о встрече, вы предложили поговорить о квотах на смерть. Звучит жутко, что вы имели в виду?

– Прежде всего, для того, чтобы сохранить жизнь онкологическим больным вне зависимости от их возраста, социального положения, гражданства и т.д., необходимо отменить квотные лимиты. Нужно убрать барьер, который сегодня присутствует между онкобольным и получением медицинской помощи. Я об этом говорю постоянно и повторюсь снова. Это то, что сегодня ведёт за собой высокую смертность от этого заболевания. Если сегодня человек получает диагноз «рак», то он должен незамедлительно получить медицинскую помощь. Это касается диагностики, лечения, реабилитации и паллиативной помощи. Как можно это всё получить, когда существует квотный барьер? Пациент приезжает к онкологу, ему уже где-то в районе поставили диагноз «рак». Он приезжает в республиканское учреждение, национальный центр, а его отправляют за квотой. То есть больной, жизнь которого зависит от секунд, минут, часов, теряет время. И хорошо, если у него хватает упорства бороться за свою жизнь, и он бьётся и получает квоту. А если нет, а если человек отчаялся? Если он не такой сильный морально, не так обеспечен материально? Ведь сегодня существует ценовая политика получения квоты – от 5 до 35 тыс. тенге. Буквально две недели назад мне звонила женщина, которая получила квоту на химиотерапию и заплатила за неё 35 тыс. тенге. За свои деньги она получила гарантированную государством бесплатную медицинскую услугу. Мне постоянно звонят люди и говорят об этом. Голос дрожит, слеза пробивается, но никто не пойдёт на то, чтобы биться до конца с государством, потому что у них на это нет ни сил, ни времени. Они бьются за свою жизнь. Получается – квота на квоту, а когда так, то это уже и квота на смерть. И самое страшное, что через это проходят не только взрослые, но и дети!

– Как, по-вашему, будет выглядеть система помощи онкологическим больным без квот?

– Можно воспользоваться опытом Советского Союза. После того, как пациенту ставят диагноз «рак», его вне очереди госпитализируют и оказывают всю необходимую помощь. У нас сегодня замечательные лаборатории, есть онкомаркеры и многое другое. Но давайте сделаем эти анализы в приёмном покое и сразу госпитализируем человека на лечение! Может, ему сразу потребуется химио-, лучевая терапия. А не как сейчас, когда у человека на руках все анализы, а его отправляют за квотой. Мне кажется, квотировать социально значимые заболевания нельзя. Поэтому ведь они и выделены. Квотировать нужно заболевания, при которых можно немного подождать.

– Больные часто жалуются на врачей?

– Самый большой процент жалоб и звонков поступает от женщин, которым нужна лучевая и химиотерапия. Они утверждают, что если не «благодарить» врача, то можно месяцами стоять в очереди на химиопрепарат. У нас сегодня лечатся те, у кого есть деньги. А те, у кого их нет, ждут очереди или получают не те препараты.

И врачи открытым текстом говорят: «Попробуйте поработать на нищенскую заработную плату». Врач должен иметь достойную заработную плату. Чтобы он не смотрел на онкологического больного, как на предмет своего материального благосостояния. Я бы предложила в рамках программы развития онкологической помощи такие вещи, может, они импульсивные, но я думаю, это будет правильно – освободить онкологические больницы от уплаты социальных налогов. И это освобождение позволит сэкономить средства и поднять за счёт этого заработную плату. Почему социальная служба облагается социальным налогом? И отменить подоходный налог для врачей-онкологов.

– Участковые терапевты и районкологи получают доплату, если у них на участке отсутствуют случаи запущенного рака, туберкулёза и прочих социально значимых заболеваний. Этого недостаточно?

– Это стимул для профилактики заболеваний. Стимул неплохой, и пусть он будет. Но я говорю о высококвалифицированной медицинской помощи, которая подразумевает лечение онкобольного: операции, химию, лучевую терапию. Потому что сегодня к медикам обращаются пациенты с 4–5-й стадией заболевания.

– В НИИ онкологии и радиологии с лета прошлого года новый директор. Заметны ли перемены?

– Я думаю, что будет сделано многое. НИИ занимает свою нишу. Наука нужна, нужно внедрение международных стандартов и многое другое. Новый руководитель НИИ онкологии пришёл только летом, поэтому говорить о результате сложно. Но он пришёл в систему, которая практически не работала. И ничего, кроме жалоб на этот институт, мы не имели. Я могу сказать, что сейчас поток жалоб уменьшился. И если они есть, то связаны с отсутствием лекарственных препаратов.

– Но ведь «Самрук-Казына Фармация» ещё в конце декабря того года заверяла, что закуп препаратов на 2012 год завершён.

– Конец и начало года – для нас всегда тяжёлое время. Сейчас отсутствует ряд препаратов, некоторых не хватает. Кто-то получает лекарства из старых запасов, которые медики забирают из регионов, где они не оприходованы. Это тот механизм, который нам давно известен. И эта ситуация повторяется ежегодно. Но ведь можно обойтись без всего этого, без стрессов, слёз, паники. У нас нет правильного формирования бюджета онкопрепаратов. Мы опираемся на цифры текущего и прошедшего годов. Но не хотим думать о том, что онкология выявляется ежедневно. Количество больных ежегодно растёт. Неделю назад я консультировала двух женщин. Они случайно проверились, у одной фиброаденома, а у второй рак в третьей стадии. Но они не заложены в бюджет.

– Почему открытие детского хосписа регулярно переносится?

– Мы не переносим открытие хосписа. Фонд свою миссию выполнил на 100%. В конце февраля прибудет машина «скорой», которую мы купили благодаря визиту Алена Делона. Он выставил на аукцион свои часы, и вырученные деньги пошли на покупку мобильной скорой помощи. Хоспис готов, но необходимо оформить лицензию на педиатрическое отделение. Её получает национальный центр паллиативной помощи, потому что детское отделение будет при нём. Из бюджета на детский хоспис выделено всего 7 млн тенге на год. Это очень маленькие деньги. И мы будем говорить о том, чтобы изыскать дополнительные средства. Надеюсь, что в марте мы примем первых детей. Кроме того, в одном из районов города строится ещё одно здание под хоспис. Возможно, там будет хоспис для детей, страдающих кардиологическими заболеваниями.