Диана БОШ: «Я умирала несколько раз»

В канун Рождества невольно задумываешься о мистике. В голову лезут гоголевские персонажи вроде чёрта, укравшего месяц, девушки выбрасывают за ворота башмачки, выливают воск из свечей и сознательно или подсознательно ждут чуда. Мастер современного детектива Диана Бош к чудесам относится привычно, поскольку, по её словам, она может видеть будущее.

– Диана, ваша писательская биография началась с журналистики? Может быть, вас потянуло на детективы, потому что вы в своё время были репортёром криминальной хроники?

– Меня потянуло в репортёры криминальной хроники, потому что я люблю детективы. Шутка. А если серьёзно, то так складывалась жизнь: я всё время оказывалась где-то рядом с преступлениями, с расследованиями, с представителями профессий, связанных с законом. Поэтому, когда предложили стать репортёром криминальной хроники на ТВ, отказываться не стала. За время работы собрала интересный материал, познакомилась с настоящими профессионалами и узнала некоторые секреты их работы. Это очень помогает сейчас в создании достоверных образов в романах.

– Лет 15 назад женщин-детективщиц было мало. По сути люди знали одну Маринину. Сейчас рынок буквально завален романами, написанными женщинами. Не боялись ли вы «потонуть» в этом море авторов детективного жанра?

– Зачем начинать плыть, если боишься утонуть? Так что мыслей о возможном моем фиаско, как автора, у меня не было. Может быть, потому, что иногда я вижу будущее, и я знала, что всё у меня получится. Вот только не знала, когда и как. Со сроками в моих видениях всегда напряжёнка, и это заставляет нервничать и меня, и моих родных. «Ну ты всё-таки ещё раз посмотри: когда же?!» А я не могу, как ни стараюсь.

– Развейте миф о том, что хорошую книгу написать может любой.

– Даже просто книгу, как законченный труд, может написать далеко не каждый. Чисто потому, что фантазировать, придумывать – это одно, а изложить всё это внятно на бумаге да ещё в промышленных» масштабах – не рассказ, а роман – это совсем другое.

Что такое хороший роман? Это синтез драйва, эмоций и логики. Так мне кажется. Это когда интересная идея выливается в увлекательную историю, способную удержать внимание читателя до конца. Бывает, что автор обладает хорошим слогом, но ему нечего сказать. А бывает, наоборот, – историй масса, но вот литературный язык страдает. И тот и другой случай не безнадёжны. Возможно, первый автор, пережив драму в своей жизни, хорошо изложит это на бумаге, а второй, кропотливым трудом и работой над словом, научится хорошо писать. Что касается меня, то жизнь, кидая меня из огня да в полымя, заставила прочувствовать очень многое. Я умирала несколько раз. Первый случай был со мной в восемнадцать лет, когда какой-то маргинал меня едва не убил. Он набросился на меня в тёмном переулке, когда я возвращалась после занятий домой, и едва не задушил. Я уже потеряла сознание, когда случайный прохожий меня спас. Второй раз – в 21 год, в роддоме. У меня был болевой шок, я «вылетела» из тела и никак не хотела возвращаться обратно. Там, на том свете, было так хорошо, там не было мучений и страха, и я хотела остаться. Но мне сказали: «Не время». И вышвырнули обратно. Третий раз у меня из-за стресса останавливалось сердце. Я видела себя со стороны, видела суетящихся вокруг меня врачей. Потом услышала фразу: «Если сейчас сердце не запустится, делаем электрошок». Это так поразило меня, что я начала молиться. И очнулась. Это было какое-то чудо – я была на грани невозврата «оттуда».

– В издательстве ваши книги выходят в серии «детектив-событие». При этом масса начинающих писательниц и писателей жалуются, как трудно пробиться в крупное издательство. Существует ли какой-то секрет успеха начинающего автора, ведь вас пока ещё нельзя поставить в один ряд с корифеями жанра: Марининой, Устиновой и Донцовой.

– Сейчас, по слухам, действительно трудно. Говорят и о некотором снижении продаж и о наступлении электронной книги. Издательства неохотно в таких условиях идут на риск. Публикация же никому не известного автора – это всегда игра в рулетку: или выигрыш, или проигрыш.

Конец 90-х, когда начинали Маринина, Донцова и другие известные ныне авторы, – это расцвет вырвавшейся на свободу литературы. Нет жёстких запретов, для публикации достаточно только качественного хорошего текста. Эта тенденция сохранялась долго, около 10 лет. Из моих знакомых, из тех, с кем мы обсуждали трудности пробивания в литературу в середине 2000-х, в итоге издались все. Кто-то закончил с писательским ремеслом сразу же после выхода первой книги, кто-то издаётся и поныне.

Секрет успеха только один: верить в себя. Без этой веры не стоит даже отправляться в такое сложное и бурное плавание, как литература.

– Как вы оцениваете своих коллег по цеху, то бишь дам, работающих в жанрах детектива? Я говорю сейчас о российских писательницах.

– Я не могу их оценивать, тем более, что некоторые из них – мои любимые подруги. Иногда мы встречаемся и делимся своими проблемами: «Ах, у меня так спина болит от сидения за компьютером целый день…» «А ты попробуй ортопедический матрац – так расслабляет!» «А я вот купила себе вибромассажёр для шеи и воротниковой зоны – очень рекомендую…» Какая жизнь – такие и разговоры.

– При написании романов приходится ли вам консультироваться со специалистами и кто помогает вам в этом?

– Первый и самый главный консультант – это мой муж. Он проверяет всю детективную линию, точность формулировок и прочее. В этом плане мне очень повезло – Сергей проработал 15 лет в уголовном розыске, 10 – в налоговой полиции и ушёл в отставку из ФСНК, или наркополиции, как её называют в народе. Сейчас трудится адвокатом.

По всем другим вопросам обязательно консультируюсь у знакомых или друзей, кто является специалистом в нужной области. Пока ни разу не было случая, чтобы мне отказали. Напротив, люди с радостью делятся всем, что знают.

– Криминальный роман уже много лет не теряет популярности, но, как мне кажется, сейчас народ уже подустал от крови и насилия, льющегося с экрана. Вы сами предпочтёте посмотреть детектив или переключите на мелодраму?

– Для меня детектив – это тот жанр, который помогает глубже раскрыть характеры героев. Поставить их у края, заставить принять нелёгкое для себя решение – это позволяет ярко высветить как недостатки, так и достоинства личности. И это же придаёт нужную динамику сюжету. С другой стороны, у меня в детективах нет обилия крови, я предпочитаю избегать подобных сцен. И творить мне нравится на стыке жанров, когда в романе находится место и любви, и мистике – хотя бы чуть-чуть. Я уверена, что каждый человек в своей жизни в той или иной степени сталкивался с необъяснимыми явлениями, пусть даже на обыденном бытовом уровне. И у меня это случалось – вот о том и пишу.

– Как относятся к вашему творчеству родные? Понимают ли, что жена и мама села работать, или же в процессе могут встать за спиной и попросить, скажем, тарелочку супа? Ведь профессия писателя наверняка не снимает с вас обязанностей жены и матери.

– Когда я работаю над рукописью, то погружаюсь полностью в мир своих героев. Я переживаю вместе с ними, плачу их слезами, я испытываю боль – физическую и душевную. И конечно, когда настолько «витаешь в облаках», что не осознаёшь, где ты и кто, то любое вмешательство в процесс воспринимается очень болезненно. К счастью, сейчас мои домочадцы уже понимают это, а раньше было не без проблем. Однажды, когда я описывала сцену ранения героини, младший ребёнок неожиданно хлопнул меня по плечу. Сказать, что я испугалась – это ничего не сказать. Я невольно подпрыгнула, и у меня так заболело сердце, что пришлось срочно капать лекарство. Трогать руками меня после этого случая перестали. Но вот окликать – нет. Никак не отучу. Кстати, тоже влияет отрицательно на организм: однажды вполне реально почувствовала себя отравившейся. Мысленно иду вместе с героиней по коридору, беру стакан, выпиваю чай, в котором яд… и тут: «Дина!» Я охнула и немедленно ощутила все симптомы отравления. Почему так, я не знаю. Может быть, это простое совпадение, и если бы меня не окликнули тогда, то я бы все равно мучилась тошнотой и коликами в животе. Но факт есть факт.

– Расскажите немного о вашей семье.

– Мой папа инженер, в молодости играл в театре, мама – библиограф. В детстве я часто болела, а так как больничный давали всего на три дня, то мама брала меня с собой на работу. Усаживала в книгохранилище, обкладывала детскими книгами, и я, читая, забывала обо всём.

Сейчас у меня муж и трое детей. Старший сын уже взрослый, у него своя семья. Дочь серьёзно занимается вокалом, младший сын – в эстрадно-театральной студии и секции айкидо.

– Сделало ли вас счастливой ваше творчество? Что вы чувствуете, когда заканчиваете очередной роман?

– Это сравнимо, пожалуй, с рождением ребёнка. Женщины меня поймут. Облегчение и тихая радость одновременно: вот он, готовенький, только отпусти в собственную жизнь. Иногда так жаль расставаться с героями, что хочется вернуться туда, в их уютный мирок и, устроившись вместе с ними на шкуре у камина, долго говорить о жизни и о любви.