Игорь Рогов: Важно не путать педиатрию с психиатрией

На прошлой неделе председатель Конституционного совета озвучил послание КС и назвал несколько законов, по которым в Конституционный совет поступили запросы на предмет их соответствия Основному закону страны. Почему законодатели не торопятся менять законы, нарушающие права человека? Почему в них появляются нормы, ранее признанные неконституционными? На эти и другие вопросы отвечает глава Конституционного совета РК Игорь Рогов. 

– Игорь Иванович, среди «неправильных» законов вы назвали законы о финмониторинге. КС признал их конституционными, однако усмотрел в них возможность нарушения прав человека. Ситуация исправлена?

– Конституционный совет действительно констатировал, что ограничение права на тайну личных вкладов и сбережений является прерогативой парламента. При этом законодатель не в праве уполномочить иной государственный орган ограничивать указанное право подзаконными нормативными правовыми актами, а закон предоставлял такую возможность Комитету по финмониторингу. Кроме того, как отметил Конституционный совет, в законе, ограничивающем право на тайну вкладов и сбережений, должен быть определен исчерпывающий перечень оснований, при наличии которых эти ограничения возможны. Должны быть предусмотрены гарантии, обеспечивающие тайну личных вкладов, и прописаны требования для получения и использования сведений, исключающих неправомерное их разглашение. Но таких гарантий законы не предоставляли.

В этой связи Конституционный совет рекомендовал правительству до введения законов в действие инициировать в мажилис законопроект, предусматривающий приведение законодательства о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем, и финансированию терроризма в соответствие с этими позициями Конституционного совета. Таким образом, недостатки закона должны были быть устранены.

Что мы получили на практике? Закон вступил в действие, прошло почти полгода. Однако законопроекты, которые предусматривают внесение изменений, так и не приняты – они до сих пор находятся на обсуждении в парламенте. В своем послании Конституционный совет отметил, что таким образом реагировать на наши рекомендации мы считаем некорректным. Надеемся, что соответствующие структуры извлекут из этого урок и что депутаты ускорят работу над исправлением этих законов. Жаль, что они не успели этого сделать в текущей сессии.

– В послании вы упомянули изъятие и принудительное отчуждение имущества для государственных нужд. Здесь тоже что-то не так?

– Есть такое. В одном из своих постановлений Конституционный совет отметил, что в законодательстве необходимо более четко определить понятия «государственные нужды», для которых изымается имущество граждан, «условия равноценного возмещения», «изъятие», «принудительное отчуждение», «исключительные случаи». Для этого должны быть внесены соответствующие поправки в законы. Однако на сегодня изменения были внесены только в статью 84 Земельного кодекса РК. Что касается иного законодательства, регулирующего вопросы принудительного отчуждения имущества, то до настоящего времени в них сохраняется возможность произвольной интерпретации законов.

Между тем мы получили соответствующую информацию Верховного суда РК о том, что произвольное толкование названных выше понятий ведет к многочисленным судебным спорам. Нельзя пренебрегать терминологией. Как в медицине важно не путать педиатрию с психиатрией, так и юристам, судьям важно не путать понятия «изъятие» и «принудительное отчуждение».

– Игорь Иванович, есть еще один закон, к которому хотелось бы вернуться, это Уголовный кодекс РК. В 2008 году Конституционный совет признал неконституционными части 1 и 4 статьи 361 УК, в которых говорилось об уголовном наказании лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы, в случае членовредительства. В прошлом году аналогичная норма все же появилась в Уголовном кодексе, только уже в статье 360. Получается, что заключения Конституционного совета могут не учитываться законодателями?

– Анализ показывает, что это не тот же самый закон, объективная и субъективная стороны этого состава преступления несколько отличаются от предыдущего.

– По сути это одно и то же: ведь и там и там предусматривается уголовное наказание за членовредительство. Получается, что нормы закона, которые признаются неконституционными, могут так или иначе вернуться в наши законы?

– И такое случается. Но так называемый «рецидив законодателя» – это термин европейского конституционного правосудия – проблема не новая и она не является уникальной для нашей страны. Конституционный совет РК является наблюдателем в Венецианской комиссии Совета Европы, в которую входят представители органов конституционной юстиции европейских стран. И там этот вопрос неоднократно обсуждался. Какого-либо лекарства от этого европейские конституционные суды еще не придумали.

Но наши депутаты не воспроизвели в УК дословно норму, которая была признана неконституционной. Признаки данного состава преступления сегодня в значительной мере иные. Поэтому сказать, что новая редакция статьи 360 УК не соответствует Конституции, я не могу.

– Как вы считаете, то, что такие нормы повторно появляются в наших законах, говорит о слабости экспертизы законопроектов или, скорее, о силе наших лоббистов?

– Я бы по-другому посмотрел на эту проблему. Если несмотря на то, что Конституционный совет признает способ разрешения той или иной проблемы несоответствующим Конституции, а законодатель пытается вновь разрешить эту проблему схожими средствами, это говорит о том, что существуют, видимо, какие-либо обстоятельства, которые требуют радикального решения. В данном случае поведение осужденных, содержание их, состояние пенитенциарной системы, видимо, у нас не настолько блестяще, если к этому вопросу приходится вновь и вновь возвращаться. И объясняется это, наверное, не упертостью исполнителей, а тем, что проблема существует реальная.

– Какая-то странная картина выходит. Рекомендации Конституционного совета не выполняются, его заключения почти игнорируются... В чем тогда суть вашей работы?

– Я бы не стал делать таких выводов. Хочу отметить, что в последнее время есть заметный прогресс в том, как исполняются решения Конституционного совета и как соответствующие структуры государства реагируют на наши послания. Позициям Конституционного совета стало уделяться намного больше внимания со стороны и правительства, и парламента. Эти вопросы находятся на постоянном контроле у Администрации президента. Хочу привести следующие цифры: за время своей деятельности Конституционный совет признал 25 законов, не соответствующими Конституции. В 65 законов благодаря Конституционному совету были внесены изменения и дополнения. И это, конечно, вселяет определенный оптимизм.

Но сказать, что Конституционный совет работает на полную катушку, я думаю, было бы преждевременно, хотя бы потому, что далеко не все вопросы, касающиеся прав граждан, попадают в зону нашего внимания. Это связано с тем, что не всегда субъекты, которые могут обращаться в Конституционный совет, используют это право и в первую очередь судьи.

– И почему они не обращаются в Конституционный совет? Законы стали хорошими или судьи лишних хлопот не хотят?

– Вот нельзя так сразу: или то или другое. По нашим данным, при рассмотрении судебных дел соответствующие ходатайства сторонами заявляются довольно часто. Но суды их не всегда удовлетворяют. Мне кажется, что помочь разрешить ситуацию вполне могла бы и прокуратура. Насколько мне известно, сейчас Генеральная прокуратура рассматривает вопросы о том, как усилить контроль над конституционностью законов. Думаю, в следующем году нам надо ожидать повышения активности, в том числе судей.