Казахскому языку надо учить по-казахски

Ребятам, которые делают передачу про шала-казахов, надо памятник поставить! Можно долго с умным видом говорить о том, что нашу нацию хотят уничтожить, наш язык убить и нашу территорию занять, и поэтому, мол, всем пора учить казахский. А можно использовать здоровый юмор, иронию, вызвать искреннюю симпатию и достигнуть гораздо лучших результатов. Я считаю, что для развития и популяризации казахского языка шала-казахи делают намного больше, чем многие национал-патриоты. Те, у кого нет чувства юмора, кто говорит, что казахский язык в этой программе коверкается и это оскорбление, мыслят чересчур узколобо. И это их проблемы. 

Языковой вопрос, по моему мнению, излишне политизируется. Многие на этом играют, и у многих это получается. Мне становится страшно, когда этот вопрос становится главным, когда его выдают за наипервейшую повестку дня, когда рождаются волны ложного патриотизма. Коробит меня и самоуничижение, когда на всех углах кричат, мол, казахский язык погибает или он уже умер, или кто не знает своего языка – тот недочеловек, зверь и прочее… Это, конечно, тревожный симптом. Так и хочется возразить: почему в нашей стране так же не поднимаются другие проблемы? Свобода слова? Свобода собрания? Свобода выбора? Почему сначала не решаются именно эти вопросы?! Понятно, что такие вопросы ставить опасно. Тут же пришьют статью, конфискуют имущество, оторвут голову – и до свидания. А на тему языка можно говорить бесконечно. Заигрывать. Делать себе имя.

Помню, когда Карим Масимов возглавил комиссию по развитию государственного языка, выступали наши седовласые активисты, мол, вот сам премьер-министр взялся за это благое дело. По мне, так они должны были подойти к нему и сказать: «Айналайын, дай нам бабки и иди занимайся экономикой страны». И не нужен тут никакой дешевый популизм! А у нас видите как – все хотят пристроиться, примазаться… Иногда это просто противно.

Казахский язык не умер и никуда не делся. Он развивается не благодаря и не вопреки. Не благодаря правительству, не вопреки оппозиции. Язык развивается, потому что жив сам народ. Пусть это банально звучит, но это так. Я думаю, мы здесь излишне фетишизируем роль правительства, фетишизируем роль лидера, фетишизируем роль партии… Почему-то очень мало говорится о роли каждого конкретного человека. Работать надо не так топорно, как это делается сейчас. И самое главное, никогда нельзя обижать или оскорблять людей.

Помню: после окончания института я вернулся домой, устроился на работу и ездил по районам, как молодой начальник из обкома партии. Как-то после моих «лекций», которые я проводил по-русски, ко мне подошли аксакалы и потихоньку сказали: «Мы видим, ты умный, образованный, в Москве учился, но ты выучи вот это и то по-казахски. Это не будет тебе во вред». Знаете, мне было с-т-ы-д-н-о. Я приехал домой, поднял стариков, словари, заучивал пожелания, пословицы, тосты... Не могу сказать, что сейчас я владею казахским языком лучше всех в стране, но я бегло разговариваю, читаю без проблем, мыслю, интервью раздаю. По-казахски с любым могу договориться и любого поставить на место. И всё это потому, что тогда, много лет назад, меня не оскорбили, не обидели. Те старики поступили по-казахски. Очень аккуратно и мудро. Они взывали к моей совести. А если кто-нибудь из них сказал бы: «Эй, иттын баласы, ты продал свою Родину! Ты продал свой язык. Ты продался русским!» – это вызвало бы у меня однозначный протест. В лучшем случае я уехал бы, в худшем – сказал бы: «Да пошёл ты!»

Теперь обратите внимание на то, как работают наши сегодняшние аксакалы, активисты, фамилии которых даже называть не хочется! Первый высокий, второй – не очень. Один с крашеными волосами, другой с насупившейся губой. Профессора, учёные, жёстко выступают… А на методы их посмотрите – это же типичное комсомольское наследие! Те старики, которые уже давно ушли из жизни, воспитывали молодёжь по-казахски. Нынешним лишь бы покарать, наказать, оштрафовать… А ведь казахскому языку надо учить по-казахски. С учётом характера. С учётом ментальности. Найдите такие слова, чтобы людям стало больно за свой язык. Найдите такие слова, чтобы он за него радовался. Если вы не можете найти таких слов, значит, вы сами не казахи, несмотря на отличное знание грамматики.

Если на языковом фронте нет тонкой идеологической работы, то мало помогут и деньги. Я вообще считаю, что деньги, выделяемые на развитие государственного языка, – это деньги, выброшенные на ветер. Давайте рассуждать логически. Итогом любых финансовых вливаний должен быть конкретный результат. Деньги, вложенные в сельское хозяйство, – это вагоны с зерном, которым заполнятся элеваторы. Деньги, вложенные в промышленность, – это техника. Деньги, вложенные в науку, – это открытия, инновации, лекарства от неизлечимых прежде заболеваний… То есть – это всё реальные результаты. Реальный результат от денег, вложенных в развитие языка, – это человек, который говорит по-казахски. Так ведь? Но где он? Можно выпустить миллион учебников и пять миллионов дисков, но когда я не вижу людей, которые стали говорить по-казахски, значит, результата нет. Деньги ушли впустую. Для меня результат – это говорящий человек, а не какая-то кругляшка CD-диска или толстая книга – очередной словарь!

Я уверен, что деньги надо вкладывать в то, что завтра будет привлекать людей, в то, что сподвигнет их на изучение казахского языка. Я понимаю министра Кул-Мухаммеда, который сказал о том, что владение казахским языком должно быть модным и престижным. Мода – не в смысле временной востребованности. Модный язык – это не модные брюки. Модный язык несёт за собой мощный культурный посыл. Я помню, как в детстве было модным вставлять в казахскую речь русские словечки. Это было такое окно в мир. Когда я был студентом, было модно вставлять в русскую речь уже английские или французские слова. За этими иностранными словами стоит мощная культура, к которой до сих пор тянутся все люди. Чтобы казахский стал модным именно в таком смысле, необходимо обеспечить эти «качественные» тылы. Пусть это будет литература или песни, художественные фильмы или спектакли. Но это должно быть сделано настолько грамотно и настолько талантливо, чтобы людям хотелось к этому прикоснуться. Тогда они сами захотят учить язык, который поможет им расширить свои горизонты и приблизиться к чему-то прекрасному.