Красный директор Колсайских озер…

В итоге Жамбыл Катаевич попал в больницу с травмами средней тяжести, а правоохранительные органы Алматы возбудили уголовное дело по факту бандитского нападения на должностное лицо, возможно, в связи с выполнением оным своих служебных обязанностей. Но злоумышленников, как водится, не нашли.

Инцидент этот случился незадолго до решения правительства о создании на территории легендарных Колсайских озер уникального природного памятника страны – государственного национального заповедника. Причем инициатором и самым главным лоббистом этого законодательного акта был именно Мыкитанов, коренной уроженец тех мест, в то время работавший в должности заместителя начальника Алматинского областного территориального управления госконтроля за животным и растительным миром. Так что посылку в виде торта из кирпича трудно было расценить иначе, как привет от ребят из противоположного лобби.

Второй знак внимания от своих тайных оппонентов Жамбыл получил уже спустя год после того, как возглавил свое, можно сказать, лично сотворенное под самого себя детище – государственный национальный природный парк «Колсай колдерi».

На этот раз злоумышленники, также, увы, не установленные полицией, обстреляли из гладкоствольного оружия окна его кабинета в офисе парка.

Впрочем, Жамбыл Катаевич уверен, что ни в первом, ни во втором случае организаторы упомянутых террористических акций не преследовали целей его физического устранения. Кирпичом били крепко, но аккуратно, чтобы не причинить не совместимых с жизнью травм. И даже всерьез не покалечить.

А кабинет обстреляли заведомо в то время, когда его владельца и вообще в селении Саты, где базируется контора парка, не было. Так что, видимо, цель была одна – напугать строптивого защитника природы и заставить уйти с дороги. Либо «убедить» его стать более сговорчивым и покладистым. Более того, директор заповедника полагает, что подобных грубых и прямых наездов на него больше не будет. Ибо война перешла в иную фазу: битву компроматов и подметных писем. От чего отнюдь не стала менее яростной и жестокой.

А воевать тут всегда было за что.

В советские времена здесь располагался Кегеньский леспромхоз, в котором в период с 1949 по 1964 год ежегодно добывали и, вы не поверите, сплавляли по реке Чилик до 100 тысяч кубометров леса. Варварская вырубка двухсотлетних сорокаметровой высоты тянь-шаньских елей привела к тому, что Чилик начал усыхать и постепенно превратился в «Чиличку», а снежные барсы, медведи, косули, кабаны, исконные обитатели этих лесов, стали уходить все выше и выше в горы.

Но в 1988 году, в период разгула в СССР демократии и недолгого существования выборной системы назначения руководителей предприятий, местный народец избрал главой лесхоза, причем на альтернативной основе, Жамбыла Мыкитанова. И новоиспеченный красный директор, уроженец тамошнего селения Саты, прошедший к тому времени со дня окончания Казахского сельхозинститута путь от помощника лесника, лесничего и мастера леса до сельхозинструктора райкома партии, рьяно взялся за неслыханное для эпохи развитого социализма дело – стал настойчиво добиваться перманентного снижения плана вверенному ему предприятию. В итоге лесхоз уменьшил вскоре заготовку древесины сначала до 20, а потом и вовсе до 4,5 тысячи кубов в год. Так вчерашний пацаненок из села Саты спас лес, в котором проводил свое детство, и речку, где когда-то руками ловил рыбу.

Увы, возможностей для спасения местной лесной и водной живности у Жамбыла Мыкитанова, прокомандовавшего лесхозом 11 лет, считай, никаких не было. Места эти с давних пор считались священной рекреационной зоной, предназначенной исключительно для отдыха Генсека Леонида Ильича и члена Политбюро Димаша Ахмедовича, а в отсутствие оных – других выдающихся ленинцев. И форель, которую запустили тогда в нижнее Колсайское озеро специально для рыболовецких утех вождей, цинично и беспрепятственно сожрала здесь всех местных эндемов, весьма ценную озерную рыбешку.

Ну и с вертолетов бить волков, барсов да косуль большим партийно-советским охотникам и тоже никто не препятствовал. Простой же люд в эти угодья вовсе не допускался.

Впрочем, когда распался Союз и закрылся леспромхоз, здесь начался такой откровенный экологический разбой, что охотничьи и рыболовецкие забавы дорогого Леонида Ильича и уважаемого Димаша Ахмедовича могли показаться невинными детскими шалостями. На никем фактически теперь не защищавшиеся и не охранявшиеся лесные угодья гор Кунгей Алатау хлынула моторизованная орда как своих, национальных, браконьеров, лесозаготовителей, захватчиков ценных земель и крутых застройщиков, так и экологических разбойников из сопредельной Киргизии.

Варварски вырубался и горел в стихийных рукотворных пожарах лес, беспощадно истреблялся зверь, сетями с беспредельно мелкой ячеей под корень вылавливалась форель, никем не контролируемые толпы туристов, доставлявшиеся сюда турфирмами-однодневками, заваливали мусором все доступные дороги и тропы. Из земельных угодий Колсая, Каинды, Саты, Курметы жадные чужаки, пришедшие сюда, выколачивали миллионы. А местной природе, как и населению, из них не доставалось ничего.

Единственное, что спасло тогда эти уникальные природные места от полного и окончательного разграбления и уничтожения, – относительно значительная удаленность их от южной столицы – около 300 километров. И то, что почти треть этого пути представляла собой полуразрушенный проселок, который не ремонтировался, пожалуй, лет 50.

Между тем Жамбыл Мыкитанов, ушедший после закрытия лесхоза на работу в природоохранные ведомства области, как только занял мало-мальски солидный чиновный кабинет, сразу начал упорно добиваться создания на территории своей малой родины государственного заказника.

Добился. За что и получил кирпичом по голове.

Однако не угомонился и, как только стал директором национального парка, тут же объявил священную и беспощадную войну браконьерам, вырубщикам леса, «диким» туристам и вообще всем, кто приходит сюда не наслаждаться красотами природы, а разграблять и уничтожать их. Тонны сетей были выловлены со дна нижнего Колсая приезжими заграничными дайверами, которых удалось заманить сюда для этого, причем практически безвозмездно, директору парка «Колсай колдерi» (см. «Хочешь помочь, заплати», «Мегаполис» № 28, 2008 год). Около ста тонн мусора вывезено с территории заповедника силами самих лесников. Полностью до восстановления поголовья прекращена рыбная ловля в озерах заповедника. С помощью пограничников задержаны десятки своих и иностранных браконьеров, туристов, пытающихся проникнуть на заповедные земли без соответствующих разрешительных документов и уплаты установленных казной сборов…

Да просто невозможно в этих коротких заметках перечислить все, что сделано на этих заповедных землях за какие-то три года существования национального парка его директором и командой единомышленников в 120 с небольшим человек.

А Жамбыл Мыкитанов теперь крепко взялся за то, чтобы убрать с территории парка нелегитимных землепользователей, оставшихся здесь от лет безвременья и беспредела и осуществляющих на заповедных землях незаконную хозяйственную деятельность, чреватую серьезными опасностями для местной природы: пожарами, загрязнением стоков озер и рек, захламлением мусором девственных природных уголков.

Суд в первой инстанции директор проиграл. Но он упорен и неутомим, готовит новые иски и апелляции.

Зато и противник не дремлет. Кирпичи и пальба по кабинетам, правда, уже в прошлом. Зато в ход теперь пошли десятки писем во всевозможные контролирующие органы с различными обвинениями в адрес директора. Не стану повторять их здесь за недостатком места. Тем более что все проверки, предпринятые по этим эпистолам соответствующими органами, не подтвердили ни одного факта, приведенного в них, не обнаружили никаких сколько-нибудь серьезных недостатков в работе нацпарка.

…Но как ни странно, именно эта, новая фаза войны, которую он, судя по актам проверок, по-прежнему успешно выигрывает, почему-то особенно тяжело дается директору парка. До того даже, что он вдруг после более чем десятилетнего перерыва опять начал курить… Уж, видно, мысль верна, что злые языки страшнее пистолета.

Так что я, хоть и тоже из бросивших, угостился у него из пачки. Стояли рядом, смотрели в звездное небо, курили и мрачно молчали. Я докурил и автоматически щелчком отбросил бычок на поляну перед домом лесников. И вдруг, будто кто-то мне пинка дал, побежал, поднял окурок, отнес к урне у дома и бросил в нее.

Когда вернулся, только что мрачный как ночь директор сиял.

– Вот вы почему окурок бросили на траву?

– По привычке.

– А почему потом подняли?

– Ну как? Ведь я здесь ни одного бычка на земле не видел… Тут другие привычки в чести!

– Вот! – торжествующе выкрикнул мой собеседник. – Другие привычки в чести! Туристы привыкли не мусорить на природе! Звери привыкли не бояться людей. Рыба привыкла спокойно нереститься. Браконьеры привыкли бояться лесников. Население привыкло, что эта земля принадлежит народу, а не генсекам, членам Политбюро или там олигархам…

И это значит, что мы победили!