Красное воскресенье моего аула

На западе говорят: «Как мы относимся к выборам – так мы относимся к жизни». Судя по тому, что мне удалось наблюдать на избирательном участке в день выборов в родном ауле в Кызылординской области, к жизни мы относимся с юмором.

Половина седьмого утра. Избирательный участок, расположенный в Доме культуры, готов к приёму электората. Я только приехала в свой посёлок, бегу по площади к Дому культуры, чтобы поздороваться со знакомыми лицами, сильно подмороженный снег хрустит под ногами. Неожиданно нарываюсь на чужой скандальчик. Выступаю миротворцем – разгребаю его. Председателю участка, пытающемуся избавиться от супервайзеров АСиП («А вы что здесь делаете?..»), готовых проводить опросы, шепчу заговорщицки:

– Не надо их выгонять…

– Ну да! Они за какую-то партию пришли народ агитировать!

– Не-а, они ни за какую партию. Они работу делают, по госзаказу.

– Да? Извиниться бы надобно.

Ну, вот такие мы. Сначала гоним, потом извиняемся. Извинения приняты. «Социологи» тем не менее сначала дуются на власть на улице, потом мороз заставляет их свеликодушничать – заходят в дом культуры до появления электората на горизонте.

Десять утра. Я опять на том же избирательном участке, в толпе односельчан собираю обрывки местных новостей. Самая свежая: «за мужа» бюллетени не дают.

Это как ещё с советских времён в нашем колхозе было? Один член семьи пошёл голосовать – паспорта всех домочадцев прихватил. Сам за всех галочки поставил, сам в урну кипу бюллетеней опустил. Доверие в сельских семьях царит друг к другу безграничное. А тут – бац! – и облом. Не дают больше трёх цветных листочков в одни руки.

– Как это «не положено»? – слышно чьё-то возмущение. – Я ж не с паспортом соседа пришла! Меня РОДНОЙ муж послал от всей семьи!

Будто бы мужья ещё и двоюродные бывают.

Избиркомовцы разводят руками:

– Закон не позволяет!

– Да для кого ж его писали тот закон!

Бабы бурчат:

– Если человек за сеном поехал, так его и голоса лишить?

– Мне шал (старик, муж – каз.) сказал, за кого птички ставить. Я с ним посоветовалась!

– Что, и правда, не дадут?

Не дадут, блин, не дадут. Мужики, бабам которых не позволили проголосовать вместо мужей, ближе к обеду, приняв на грудь, нестройными цепочками потянутся к избирательному участку. Проголосуют, потом долго будут у крыльца курить, говорить «за жизнь». Почём кони на базаре, у кого сноха плоше – привередливее, кому попался зять – не фиг взять.

Три часа дня. На избирательном участке все уже устали. И наблюдатели давным-давно устали, уже не замечают, что бабы по двое-трое набиваются в кабинки «для тайного голосования». Посовещаться. Помыть кости кандидатам. К дому культуры подъезжают такси, подвозят новые порции электората. Узнаю ещё новость: один из кандидатов в депутаты оплатил услуги нескольких такси на целый день – за несколько десятков рейсов по улицам посёлка.

Почти семь вечера. Шикарная картина: полицейские пробуют вывести с избирательного участка наблюдательницу от Союза воинов-афганцев. На молодую женщину «накатали» заявление другие наблюдатели и сотрудники избиручастка. Мол, мешает леди выборному процессу, энергична больно. Я радуюсь возможности развлечься, торможу процессию (баба меж двух полицейских), прошу сказать мне однозначно, кто ж это приказал её лишить возможности исполнять свои обязанности. Вокруг нас собирается любопытствующая толпа, мадам шмыгает обратно в зал, полицейские предпочитают от расспросов удалиться.

Одиннадцать вечера. В помещении дома культуры идёт подсчёт голосов, вокруг здания кучкуются «болельщики». Мужики, среднего возраста и старше, уже подвыпившие, но желающие добавить, ждут предварительных итогов.

– За кого переживаем? – спрашиваю я, подходя к знакомым с детства дядькам и дедкам. Мне, как в детстве, суют в ладошку конфету.

– Так, за того, кто выиграет… – говорит один из дедов. И поясняет: – Кто выиграет, тот и проставляется.

Вот так мы в селе и живём. Где-то на столичной арене партии сражаются за места в парламенте. В областной маслихат мечтает попасть десяток не последних в местной политтусовке фигур. В районный маслихат баллотируются все, кому не лень. А мы переживаем «за того, кто выиграет». И на нашей улице праздник.