Мейрбек МОЛДАБЕКОВ: «Нам остаётся ждать, когда руководство России прояснит свои планы»

Если Россия построит свой космодром, будет ли жить «Байконур»? Стратегические партнёры не могут прояснить судьбу ракетно-космического комплекса «Байтерек». Казахстан уже вложил в этот проект десятки миллионов долларов, но пути двух держав разошлись. Заместитель председателя Национального космического агентства Мейрбек МОЛДАБЕКОВ в эксклюзивном интервью «Мегаполису» объяснил, почему космос стал слишком тесен для двоих.

– Мейрбек Молдабекович, сегодня главные вопросы к «Казкосмосу» так или иначе связаны с Космическим ракетным комплексом (КРК) «Байтерек» и с подписанным в декабре 2004 года с Россией межправительственным соглашением. На ваш взгляд, что пошло не так?

– Ряд положений соглашения действительно нарушен. Предполагалось, что КРК «Байтерек» будет построен за 5 лет, т.е. к 2010 году. Изначально этот проект задумывался как коммерческий со стоимостью 223 млн долларов, и в этой связи было принято решение финансировать его за счёт кредитных средств. Казахстан и Россия внесли в уставный капитал совместного предприятия по 200 тысяч долларов. Казахстан согласился выделить на реализацию проекта беспроцентный кредит сроком на 5 лет, построить технический и стартовый комплексы. Россия собиралась предоставить ракету космического назначения на базе «Ангары». Однако в настоящее время мы не завершили даже проектную стадию, закончено только техническое проектирование. Сам комплекс ещё не создан, но начиная с 2011 года СП «Байтерек» вынуждено платить проценты по кредиту. Конечно, в такой ситуации проект не может успешно реализовываться.

– Почему проект по созданию КРК «Байтерек» изначально не был реализован за счёт бюджетных средств?

– В условиях, когда речь шла о 223 млн долларов, имело смысл идти на кредитное финансирование потому, что вернуть эти деньги можно было за счёт эксплуатации комплекса. Теперь, когда его заявляемая со стороны «Роскосмоса» стоимость 1 млрд 640 млн долларов, проект крайне сложно окупить. Он переходит в разряд некоммерческих. По действующему законодательству бюджетное финансирование возможно только за счёт увеличения уставного капитала СП «Байтерек». Предприятие создавалось на паритетных началах с российской стороной и в этом случае будет нарушено соотношение 50 на 50. В случае увеличения уставного капитала доля российской стороны будет меньше 1%, так как она изначально выделила на его реализацию всего 200 тысяч долларов. Кроме того, соглашение 2004 года было очень слабо проработано с казахстанской стороны. В нём не были предусмотрены гарантии, позволяющие Казахстану вернуть этот кредит.

– У вас были опасения, что Россия может отказаться от реализации проекта по созданию РКК «Байтерек»?

– Нам изначально было известно, что наземный комплекс на «Байконуре» не будет единственным, с которого может запускаться ракета космического назначения на базе «Ангары». Мы знали, что подобный комплекс строится в Плесецке. Но эффективность запусков с «Плесецка», как минимум, на 20% ниже, чем с «Байконура». К примеру, если с космодрома «Плесецк» можно вывести на геостационарную орбиту 5 тонн груза, то той же ракетой с «Байконура» можно вывести на орбиту свыше 6 тонн. Каждый килограмм это, как минимум, 20 тысяч долларов. Лишняя тонна – это 20 млн долларов экономии на одном пуске. Мы знали это и пошли на подписание межправсоглашения с Россией, потому что эти космодромы не конкурировали по осуществлению высокодоходных запусков спутников связи. Позднее Россия приняла решение построить новый космодром в Амурской области, но здесь не планировалось создавать стартовый комплекс для пуска «Ангары». Для «Восточного» собирались создать новую ракету-носитель (РН) «Русь». Возможно, перевести на этот космодром и пуски РН «Союз». Поэтому вопрос о том, что у «Байконура» появился конкурент, не возникал. Но сейчас российская сторона, очевидно, столкнулась с нехваткой средств. Выяснилось, что денег и на разработку РН «Русь», и на космодром не хватает. Поэтому активно обсуждается возможность использования на новом космодроме уже разработанной «Ангары».

– Есть ли у Казахстана возможность самостоятельно завершить проект по строительству КРК «Байтерек»?

– «Байтерек» изначально был начат в русле наших общих, казахстано-российских интересов. Его реализация без России нецелесообразна. «Восточный», скорее всего, построят к 2020 году. Он находится на той же широте, что и «Байконур», что делает космодромы прямыми конкурентами. И если на Дальнем Востоке будет построен стартовый комплекс для «Ангары», то нам нет никакого смысла конкурировать со своим основным стратегическим партнёром. В этом случае, видимо, придётся свернуть проект «Байтерек».

– Почему Россией было принято решение о строительстве нового космодрома на Дальнем Востоке?

– На это есть, по крайней мере, три причины. Во-первых, в России есть определённые силы, которые призывают не выплачивать Казахстану 115 млн долларов за аренду «Байконура». Они настаивают на независимости России от Казахстана в оказании пусковых услуг. Во-вторых, Дальний Восток в своё время оказался забытым краем. Строительство нового космодрома позволяет решить региональные проблемы и остановить отток населения. И, наконец, наши коллеги из «Роскосмоса» посчитали, что лет через десять подойдёт срок списания большей части оборудования космодрома «Байконур». Встанет вопрос либо обновлять его, либо направить те же деньги на строительство нового космодрома. Если они к 2020 году построят «Восточный», то все федеральные пуски будут переданы на этот космодром.

– Какие последствия будет иметь отказ российской стороны от проекта «Байтерек», если это всё-таки произойдёт?

– КРК «Байтерек» пока не вышел из проектной стадии. На реализацию проекта ушло менее 4% планируемых средств. Однако мы за это время получили колоссальный опыт. Освоенные средства, безусловно, стоят того материала, который мы имеем. С другой стороны, «Байтерек» имел для Казахстана стратегическое значение. Он должен дать космодрому вторую жизнь. К моменту списания основного оборудования «Байконура» мы имели бы, по сути, новый космодром. «Байтерек» смог бы взять на себя все коммерческие пуски, которые осуществляет «Протон». Мы могли отказаться от этой высокотоксичной ракеты, решив экологические проблемы, и выйти на мировой рынок коммерческих запусков спутников связи. Тем более что наш космодром свою нишу в нём давно занял.

– Можем ли мы использовать другие ракеты-носители, участие в каких проектах является приоритетным для Казахстана?

– На космодроме есть два ракетных комплекса, которые не используют токсичных компонентов ракетного топлива – это «Союз» и «Зенит». РН «Зенит» является самой последней разработкой СССР, однако по ряду характеристик уступает «Протону». Если «Протон» выносит на опорную орбиту 22 тонны груза, то «Зенит» – всего 14. Но эта ракета экологически чистая и с учётом тенденции миниатюризации спутников имеет свою нишу. К примеру, наш спутник КазСАТ весит 1600 кг, и он мог бы быть выведен в космос «Зенитом». Нам выгодно войти в этот проект. Даже если мы выкупим 33% доли компании, осуществляющей коммерческие пуски «Зенита», это будет дешевле, чем реализация КРК «Байтерек». Украина готова пустить нас в этот проект, нужна добрая воля Российской Федерации. При этом у России остаётся РН «Протон». Её пуски по условиям соглашения между Казахстаном и Россией от 9 января 2004 года необходимо сокращать, но, возможно, в условиях участия Казахстана в проекте коммерческого использования РН «Зенит» мы нашли бы компромисс.

– Но как вхождение в проект «Зенит» позволит нам решить проблемы «Байконура»?

– Конечно, «Зенит» не позволит решить все проблемы «Байконура». В этом смысле КРК «Байтерек» полностью заменял «Протон» и мог бы доставлять на орбиту 25 тонн груза, в то время как «Протон» – только 22 тонны. Но, по крайней мере, это позволит сохранить наш космодром. Дело в том, что «Байконур» по существу представляет собой три космодрома. Правый фланг, где запускают «Зенит», сопоставим по размерам с космодромами в Китае и США. А «Протон» с четырьмя пусковыми установками превосходит их. «Союз» и «Днепр» в центре космодрома – это тоже целый космодром. Территория космодрома «Байконур» – 6700 кв. километров, это в полтора раза больше, чем территория Сингапура. Достаточно сохранить одну из трёх частей – и космодром будет нормально жить и работать.

– Чем вы можете объяснить отсутствие официальных комментариев «Роскосмоса» по поводу дальнейшей судьбы проекта КРК «Байтерек»?

– Окончательное решение о том, строить космодром «Восточный» на базе «Ангары» или нет, принимает не «Роскосмос». Его должны принять на уровне правительства. Есть в России группа специалистов, которые настаивают на создании принципиально новой РН «Русь». Однако экономически выгодно использовать существующую ракету-носитель. Обсуждение продолжается, нам остаётся ждать, когда руководство России прояснит свои дальнейшие планы в ракетно-космической отрасли.