Может быть, показалось?

Депутатам никто не запрещал давать комментарии в кулуарах парламента, ни один мажилисмен просто не согласится на такую дискриминацию, уверен один из них Мурат АБЕНОВ.

– Правда, что депутатам запретили разговаривать с журналистами в кулуарах мажилиса? Если нет, то почему после пленарного заседания все мажилисмены «убегали» от журналистов?

– Нет. Я вообще удивился, когда прочитал это в прессе. На последней пленарке я вышел из зала позже, чем остальные депутаты, и увидел, что многие журналисты уже разошлись. Просто произошёл разрыв по времени.

Более того, если были бы какие-то ограничения, то они начались бы уже в зале. Ведь там перед каждым стоят компьютеры, можно без проблем подключиться и комментировать все принимаемые решения в Твиттере и Фейсбуке. Я сам выкладывал фотографии прямо из зала заседания и описывал всё, что там происходит.

Хочу, чтобы все понимали: общение депутатов с населением в основном происходит через прессу, поэтому невозможно нам за­претить комментировать. Нынешний созыв даже, наоборот, отличается публичностью, каждая партия старается рассказать о своей работе, чтобы избиратели знали. Все эти столкновения интересов, которых ожидают от трёхпартийного парламента, невозможны без участия СМИ. Сейчас публичная политика становится отдельной профессией. Мало придумать решение какой-либо проблемы, нужно ещё защитить его перед общественностью, а это делается через СМИ.

– Откуда же тогда появились эти слухи?

– Не знаю. Этот вопрос даже не обсуждался. Судите сами: сейчас в парламенте три партии, каждая из них принимает решение самостоятельно, мы встречаемся все вместе только на пленарках. Если одна из партий решит ничего не комментировать, представьте, как это будет на руку другим партиям. Это же вопрос конкуренции, никто не станет отказываться от общения с прессой. Какой депутат согласится на такую дискриминацию?

– Говорят, в министерствах появятся ограничения для журналистов, запретят проносить диктофон, фото-, видеоаппаратуру. Как вы к этому относитесь?

– Очень критически отношусь. К сожалению, в некоторых регионах я вижу, что население не знает и не понимает реформ, которые проводятся государством. Это результат закрытости некоторых наших министерств. Бывает, если министр, к примеру, сам по себе не публичный человек, то и всё ведомство становится закрытым. В результате, не умея правильно разъяснить свою позицию и во­влечь народ в реформы, ведомство получает вместо поддержки противодействие. Быть за­крытым сейчас не выгодно, нужно показывать свою работу населению.

К сожалению, сегодня я вижу, что народ понятия не имеет, что такое IPO и как его будут проводить. А где структуры, которые этим занимаются? Почему не разъясняют? Государство разрабатывает неплохие программы для кредитования малого бизнеса, по развитию территорий, по обеспечению жильём молодых специалистов, но никто об этом не знает.

– А какое министерство вы можете назвать закрытым?

– Ну посмотрите на Минздрав. Огромные деньги выделяются в эту сферу, проводятся масштабные реформы. Но когда мы проверяли, как прошли эти реформы в Алматы, то увидели серьёзнейшие недостатки. К примеру, государство выделило немалые деньги на скрининговые осмотры, но люди не знают, что они могут бесплатно обследоваться, соответственно, почти никто не пришёл. Это неумение работать с населением. Получается, из-за того, что руководители министерства не публичные, деньги, выделяемые государством на социальные программы, используются неэффективно. Минздрав, наоборот, должен выпускать различные видеоролики, встречаться с населением, публично наказывать недобросовестных сотрудников.

Государство тратит миллиарды, чтобы в поликлиниках разные услуги были бесплатными для населения, но сами люди об этом не знают. А медработники, не дождавшись людей, начинают заниматься приписками, им же нужно отчитаться. На примере этого министерства можно сказать, что закрытость – это не просто склонность руководителя, это беда. Потому что соответствующим образом не ведётся разъяснительная работа. Вовремя не информировать население – это не дать возможности воспользоваться бесплатной услугой, не снять конфликтные настроения и неэффективно использовать бюджетные деньги. Даже спросите у обывателя фамилию министра здравоохранения, многие не знают.