Наука подсчитать

Заместитель директора ТОО «Физико-технический институт» Айнур Исова считает, что факты, изложенные в статье «Кто греет руки на физике высоких энергий?», опубликованной в газете «Мегаполис» 3 октября 2011 года, не соответствуют действительности. Однако анализ некоторых фактов и документов говорит об обратном.

Начнём с того, что Айнур Исова две недели назад дала интервью газете «Мегаполис», где опровергла всё сказанное Ногербеком Нургожиным. А после запретила его публиковать. Позже пришло письмо, подписанное г-жой Исовой, где она указала, что интервью с Нургожиным имеет крайне «тенденциозный характер».

– ФТИ никогда не входил в состав Центра астрофизических исследований (не Астрофизического центра, о котором упоминает Н.Н. Нургожин), а в обсуждаемый в вышеуказанном интервью период находился в ведении Центра химико-технологических исследований, – пишет замдиректора.

Между тем замдиректора заметила, что в рамках программы «Развитие научно-методологических основ исследования и использования космического пространства, исследования Земли из космоса в интересах технологического и социально-экономического развития РК», ФТИ выполнял научные исследования по двум темам.

Вы уж определитесь, Айнур Танирбергеновна, принимал Центр астрофизических исследований отчеты ФТИ или нет?

В письме сказано, что высказывания Нургожина о том, что деньги в институте получали за «мёртвых душ», у коллектива ФТИ вызывают «глубокое возмущение»:

– Во-первых, подготовка конкурсных заявок в 2006-2008 годах, как это принято во многих научных организациях страны, осуществлялась исключительно руководителями разделов и теми, к которым не относились ни И.А. Кучин, ни А.А. Пантюшин, так как они были одними из рядовых исполнителей тем, – пишет Айнур Исова. – Во-вторых, А.А. Пантюшин и И.А. Кучин не могли получать деньги по проекту, так как на момент его реализации они были уволены из института в связи со смертью (А.А. Пантюшин был уволен 2 декабря 2005 года, И.А. Кучин – 7 февраля 2006 года). Личные дела и приказы по увольнению хранятся в архиве ФТИ, и любая проверка легко бы выявила такие факты, о которых упоминает Нургожин…

Никто и не говорит о том, что Пантюшин и Кучин получали деньги по проекту. За них это делали другие люди. И это легко доказать, заглянув в документы по проекту «Исследование взаимодействия частиц и ядер, ускоренных в земных условиях и в космическом пространстве», выполненному по приказу МОН РК от 1 марта 2006 года. В штатное расписание проекта были включены 38 человек, среди которых были В.И Руськин, И.А. Кучин, А.А. Пантюшин. Для выполнения проекта требовалось 59,597 млн тенге. По крайней мере такую сумму изначально указывали учёные. На 2006 год учёные просили 18,720 млн тенге.

К началу финансирования проекта В.И Руськин, И.А. Кучин, А.А. Пантюшин ушли из жизни. Их фамилии уже не указывались в списках исполнителей отчётов, но и документов, свидетельствующих об изменении в штатном расписании, не было. В заключительном отчёте по проекту чёрным по белому написано, что все задачи выполнены полностью. Какие тогда задачи должны были выполнить Руськин, Кучин, Пантюшин и кто их выполнял после того, как эти люди ушли из жизни? Если их вакансии кто-то занял, то где подтверждающие документы? Почему они не были подшиты к отчётам?

В 2006 году на реализацию проекта было выделено 18,720 млн тенге. То есть учёные получили всю заявленную сумму, в том числе и на заработную плату Руськину, Кучину, Пантюшину. Куда пошли эти деньги? Или это экономия по проекту? Так уж заведено в научных организациях: если учёный уходит из жизни, деньги, выделенные ему из бюджета, просто делят между другими исполнителями проекта. Проще говоря, человек умер – коллеги «сэкономили». Но, судя по отчётам, исполнители проекта «экономили» таким образом не один год. Всего за три года на реализацию проекта было выделено 59,855 млн тенге (из бюджета редко выделяют всю заявленную сумму). О коррекции штатного расписания в отчётах не сказано ни слова. Заключительный отчёт подписали Э.Г. Боос, И.А. Лебедев и ещё 17 исполнителей, а никаких не 38. И напротив каждой из семнадцати фамилий в скобках указано «основная часть». За что конкретно в основной части отчёта отвечали эти люди – не известно. Все эти отчёты зарегистрированы в Национальном центре научно-технической информации, и заглянуть в них не составило никакого труда.

Что касается О.С. Космачёва и Д.Т. Мадигожина, то они ещё 10-15 лет назад уехали в Дубну работать по контракту в Объединённый институт ядерных исследований (ОИЯИ), как и Ю.К. Погребельников, и Н.В. Кочелов. Они не числятся исполнителями проекта 2006–2008 гг., но их фамилии можно увидеть в более ранних проектах ФТИ.

Замдиректора института утверждает, что «ввиду отсутствия финансирования по программе фундаментальных исследований на начало 2009 года решением коллективного собрания было предложено предоставить сотрудникам-исполнителям программы оплачиваемый отпуск за период по 31 декабря 2008 года (предоставлен трудовой отпуск за фактически отработанное время 89 сотрудникам на основании приказа № 529 от 26 декабря 2008 года, в том числе г-ну Нургожину в количестве 16 календарных дней за период с 17 сентября по 31 декабря 2008 года). 35 сотрудникам, использовавшим трудовой отпуск, было предложено оформить отпуск без сохранения заработной платы с 5 января по 1 февраля 2009 года».

Может, Ногербек Нургожин и «оторвался» от коллектива. Но почему он подписывал несколько форм заявлений?

– Относительно того, что академик Э.Г. Боос выезжал в командировки в Германию за счёт ФТИ, необходимо отметить, что все поездки Э.Г. Бооса, как участника международного сотрудничества с ускорительным центром DESY, оплачивались приглашающей стороной, а именно DESY, что подтверждается соглашением о сотрудничестве между ФТИ и DESY от 22 декабря 2006 года, подписанным директором DESY, профессором А. Вангером, председателем совета директоров DESY профессором Р.Д. Хойером, а со стороны ФТИ академиком НАН РК, профессором Б.Н. Мукашевым, – пишет Айнур Исова.

Не кажется ли вам странным, что немцы, отличающиеся своей педантичностью, не подписали подобное соглашение с новым директором Серикболом Токмолдиным?

– Заявление Н.Н. Нургожина о том, что вместо заявленной передачи рекордного объёма первичной экспериментальной информации «на самом деле на дискете были записаны старые коллаборационные данные» DESY, говорит о его неосведомлённости в данном вопросе. В мировых научных центрах, таких, как DESY, уже давно никто не пользуется такими носителями, как дискеты, так как огромный объём новой физической информации в 350 миллионов неупругих электрон-протонных взаимодействий занимает терабайты…

С чего это замдиректора ФТИ взяла, что информация новая? Ускоритель HERA был закрыт Исследовательским центром по физике частиц в Германии (DESY) 30 июня 2007 года. И какая разница, на каком накопителе информации эти данные попадали в Казахстан? Изначально их перевозили на дискетах, теперь – на дисках. Сейчас учёным гораздо интересней работать не с экспериментальной информацией DESY, а с данными Большого адронного коллайдера, построенного в научно-исследовательском Центре европейского совета ядерных исследований (ЦЕРН). Но сам Эрнст Боос в ходе интервью с корреспондентами «Казправды» в 2008 году сообщил, что казахстанские институты не сотрудничают с ЦЕРН, так как он требует от нашей страны денежный взнос (газета «Казправда» от 26 сентября 2008 года, статья «Пятое измерение или окно в микромир»). Удивительно, что DESY не требовал от ФТИ финансовых вливаний.

Впрочем, кто будет разбираться в «пю» и «мю-мизонах», которые иногда упоминаются в отчётах? Судя по некоторым отчётам, головные организации принимают их вообще не задумываясь. Например, в промежуточном отчёте по проекту «Изучение корреляций во взаимодействиях электронов и адронов с нуклонами и атомными ядрами в области энергий 1010 эВ» за 2010 год в «прогнозных предложениях о развитии объекта исследований» упоминается Международная школа учёных по физике высоких энергий и ускорительной физике в Астане. Но какое к ней имеет отношение ФТИ? Организаторами этой школы были Международный научно-технический центр (МНТЦ), ЦЕРН и ОИЯИ. Она проходила в астанинском филиале Института ядерной физики.

Отчёт был принят. Все расписались, даже Ногербек Нургожин. Хотя он мог и не ставить свой автограф. Как пишет Айнур Исова: «…с 21 января 2010 года по 18 июня 2010 года Нургожин находился на больничном, с 18 июня по 2 сентября он оформил отгулы за предоставленный ранее отпуск, а с 1 декабря по 30 января находился в отпуске». Но руководство ФТИ решило, что учёный, которого не было в институте больше чем полгода, должен нести ответственность за отчёт.

Все остальные проекты, о которых говорится в письме, не имеют никакого отношения к статье «Кто греет руки на физике высоких энергий?». Но если представители ФТИ хотят, мы можем и здесь провести своё расследование.