Посадка обещает быть мягкой

Какие действия предпринимает аэропорт по разрешению ситуации с долгом в 38 миллионов долларов, «Мегаполису» прокомментировал президент МАА Айбол Бекмухамбетов.

– Заанали Цанава заявил, что они готовы пойти на мировую при условии, что вы примете их программу реструктуризации? Готовы ли вы к этой встрече?

– Да. На минувшей неделе у нас состоялся разговор с господином Цанавой. На него, видимо, повлияла просьба говорить о нас, сдерживая интонации, поэтому голос у него был уже спокойным, и разговор мы вели на понятном друг другу языке. В ходе телефонного разговора он предложил: давайте встретимся и поговорим мирно. Но чувствуется, что позиция банка уже более адекватная. Так что, думаю, что после его приезда все окончательно решится. Мы открыты для диалога, нужно же, в конце концов, решить эту проблему. Поэтому при встрече обсудим имеющуюся программу реструктуризации или еще какие-то пути выхода найдем. Но и молчать не будем, представим и свои предложения. Думается, что назначенная встреча – это итог после вмешательства и со стороны акционеров, и со стороны правительства и других госструктур. В телефонном разговоре господин Цанава мне открыто заявил, что лично ко мне и моей команде у него нет претензий, но много вопросов к моему предшественнику – Таиру Идрисову. Понятно, что аэропорт – стратегический объект, и эта сложная ситуация с кредитом и судом, вокруг которой муссируются слухи, должна быть разрешена. Город без воздушного порта не останется. Это я могу гарантировать.

– Айбол Ануарович, вы встречались с представителями акционеров, какие вопросы стояли на повестке дня, и к какому решению вы пришли?

– Мы обсудили и экономическую, и финансовую, и кредитную историю аэропорта. Предоставили необходимые документы, и все мои слова относительно положения воздушной гавани подтвердились. Представители признали, что я ничего не приукрасил, и все есть так, как оно есть. Кроме того господа убедились, что сейчас мы не сможем действовать по принципу – вынь да положи всю сумму сразу! Не пойдем мы на такой шаг, иначе аэропорт понесет огромные финансовые убытки, которые будет очень трудно восполнить, а урезать бюджет невозможно – я не могу экономить на работе столь важного объекта! И представители акционеров согласились, что нужно иначе решать проблему, вести переговоры и прийти уже наконец к единому мнению, которое было бы выгодно всем. И, к слову, остались довольны результатами нашей работы.

– На встрече с представителями акционеров, как вы сказали, обсуждалась и финансовая ситуация аэропорта. Вывод напрашивается, что огромная разница в финансовых отчетах и банкротство воздушного порта было искусственно создано предыдущим руководством?

– Однозначно. Мне аэропорт достался не в лучшем состоянии, и за время своей работы на посту президента ММА я только и делаю, что пытаюсь привести «его в чувство», наладить работу и «замаливаю» грехи бывшего руководства. Для сравнения: за первый квартал 2009 года аэропорт вышел с убытками почти в 2 миллиарда тенге, а за аналогичный период 2010 года у нас чистая прибыль составила около 1 миллиарда тенге. По VIP-терминалу при Идрисове в кассе оказывалось около 1 миллиона тенге, а у нас за трое суток 7 миллионов. Так что очень интересно – почему такая разница и в чьих карманах оседали деньги? По всем направлениям увеличились показатели. Конечно, не малую роль играет и то, что страна выходит из кризиса, и аэропорт это почувствовал в первую очередь. Увеличился и грузопоток, и пассажирский поток. Если раньше грузовых самолетов курсировало 5-7, то сейчас уже около 15, это из Юго-Восточной Азии в Европу через нас, но увеличился и собственный грузопоток.

– Айбол Ануарович, раз уж разговор зашел о финансах, почему за въезд на территорию аэропорта стали брать по 100 тенге? Не связано ли это с кредитной ситуацией?

– Очень хороший вопрос. Раньше, когда парковка была бесплатной, здесь на территории кого только не собиралось, очереди были километровые. Но эта мера была введена не потому, что на аэропорте висит задолженность. Если раньше аэропорт в день, учитывая ситуацию, зарабатывал до 200 тысяч, половина, понятное дело, разворовывалась, то сейчас доходит до 30 миллионов за месяц, т.е. в среднем по 1 миллиону тенге поступает в кассу. Но эти 100 тенге вводились не для того, чтобы у водителей отбирать последнее, а только для того, чтобы разгрузить внутреннюю территорию аэропорта, потому как раньше она напоминала муравейник. И потом, если вдруг, не дай бог, повторится ЧП 1999 года, когда пожар уничтожил здание аэропорта, то ни одна машина пожарных, «скорой помощи» или ЧС даже подъехать не смогут. По всем международным правилам у нас должен быть свободный доступ ко всем объектам. Так что безопасность – это еще одна причина. Не скажу, что мы сейчас таким образом отсекли всех социально неблагонадежных водителей, но существенно сократили количество простаивающих по месяцу на парковке машин. Мы наводим порядок в этой системе. Уже сейчас наглядно видно, как меняется ситуация. Кроме того, собираемся менять и саму пропускную систему, потому что водители часто жаловались, что шлагбаум клинило. И деньги, которые будут собираться, мы направим на ремонт и обновление оборудования, облагораживание территории в целом. Так что мы приводим в порядок территорию, второстепенных машин стало меньше, да и непонятных таксистов, которые дерут с пассажиров немыслимые суммы, поубавилось. Так что у нас получилась своего рода фильтрация. Мы преследуем не только экономические выгоды, но и прежде всего вопросы безопасности. Конечно, идет противостояние, кто-то недоволен, некоторые пассажиры ворчат, но для всех хорошим не будешь. Однако даже наши высокопоставленные клиенты отметили, что сейчас стало намного лучше, даже посмеялись, что теперь и VIP-терминалом можно не пользоваться…