Развал энергетики – риск для инвесторов

В Алматы состоится саммит с участием крупнейших международных компаний, на котором обсудят возможности инвестирования в разработку полезных ископаемых на территориях стран Центральной Азии. В частности, в центре внимания будет гидроэнергетический потенциал Кыргызстана. Как его взять, какие существуют риски, и чем на самом деле привлекательна соседняя страна – мифами или реальностью? Разберёмся в этом вопросе изнутри, с помощью специалистов из Кыргызстана, наиболее посвящённых в данную проблему.

Организаторы саммита даже в предварительной информации сразу и однозначно заявили, что именно «в странах региона «Шёлкового пути» находится значительная часть мировых энергетических запасов». С этим утверждением невозможно спорить, и тем не менее необходимо понимать, что весь гидропотенциал, в том числе и в КР, делится на: технически доступный и экономически возможный к освоению. Так вот, по информации, полученной от разработчика стратегии топливно-энергетического комплекса Кыргызстана, автора книги «Основы антикризисного управления в энергетики КР», профессора Кыргызско-Российского Славянского университета Валентины Касымовой, соседнее государство, действительно, обеспечено 142 миллиардами кВт. ч, но это ещё не говорит о самодостаточности энергоресурсов. Потому что технически доступный потенциал составляет только порядка 72 млрд кВт. Ч, а возможный к освоению – 45 млрд кВт. ч.

Иными словами, степень возможного освоения водных ресурсов Кыргызстана составляет всего 30%, да и то в многоводный год. Кстати, прогнозные запасы органического топлива в этой стране тоже в основном находятся в труднодоступных горных районах. К тому же действующие угольные и нефтегазовые предприятия пришли в упадок, и на сегодня добываемый объём топлива обеспечивает потребности республики в угле – на 4,04%, нефти – на 2,49%, газа – на 0,29%. Всё это относится к той системе рисков, которую не сможет обойти ни один даже самый продвинутый инвестор.

– Многие полагают, что Кыргызстан обладает огромным энергетическим потенциалом, и здесь можно добиться реализации крупных гидроэнергетических проектов, но мало кто понимает, из чего складывается себестоимость электроэнергии. Недавно мы провели анализ факторов и форм энергокризиса в нашей стране. Так вот, цифры показали, что этот кризис у нас имеет затяжной характер, – заявила Валентина Касымова.

Кыргызстанские специалисты вообще считают, что слабые стороны местной электроэнергетики вызваны её неэффективностью. Происходит неуклонный рост затрат и себестоимости производства, передачи и распределения электро- и теплоэнергии. Казалось бы, всё это относится к уровню внутренней угрозы. Но, не ликвидировав ее, невозможно полноценно освоить любой из внешних энергетических проектов. Из чего следует вопрос: а найдутся ли такие инвесторы, которые взвалят на себя груз по-настоящему государственных проблем? Ведь где-где, а в энергетике невозможно существовать инвестиционно изолированно.

Кстати, по словам Касымовой, энергия малых рек в Кыргызстане оценена в 7–9 млрд кВт. ч., но они также не все технически доступны. Поэтому производимое на ГЭС Кыргызстана электричество обеспечивает потребность страны на 48–53%, а кризисный порог при этом оценивается в 50%.

– Это ещё не всё. Я не упоминала об изменении погодно-климатических условий и водности рек, а ведь надёжность энергоснабжения обеспечивается только от этих источников. Циклическая маловодность в бассейне реки Нарын приводила к сокращению производства электроэнергии Токтогульской ГЭС. Достаточно вспомнить суровую зиму 2007-2008 годов, когда на Токтогулке уровень воды упал до критичной отметки.

Несомненно, выработка гидроэлектроэнергии зависит и от запасов, и от погодно-климатических условий, но, пожалуй, на первом месте по важности стоят геополитические факторы. На некоторые из них обращает внимание коллега нашей собеседницы, энергетик с 30-летним стажем, независимый эксперт Кыргызстана в области ТЭК Расул Умбеталиев. Он уверен, что за проектом так называемого нового «Шёлкового пути», объединяющим страны Центральной Азии по принципу наличия природных ресурсов, стоят Соединённые Штаты Америки. Именно им интересен Кыргызстан и Таджикистан, как страны с гидропотенциалом, а территория Узбекистана привлекательна углеводородами.

– Эта сверхдержава наиболее активно продвигает данный ресурсный проект. У Казахстана, где, собственно, и состоится международный саммит, конечно, есть свои проблемы. По сути, гидроэнергетика – это самый дешёвый тип энергии. Дешевле его нет и не будет. В Казахстане, например, используют ГРЭСы, ТЭЦы, уголь, мазут и тому подобное. А у нас – бесплатная вода, она течёт, ледники тают. Потому и выработка электроэнергии обходится в 2–3 раза дешевле. Естественно, что Казахстану всегда будет интересен наш гидропотенциал, – рассуждает Расул Умбеталиев. – Вот сейчас Фонд госимущества Кыргызской Республики приостановил проведение аукциона по продаже каскада «Чалкан ГЭС», а ведь его намеревались приобрести казахи. В этой стране самое слабое место в смысле энергобезопасности – это юг республики. Да, Казахстан усиленно занимается вопросами энергонезависимости. Прокладывает линию электропередач (ЛЭП-220) с севера на юг, заканчивает строительство большой Маймакской Государственной районной электростанции (ГРЭС). Но если у него появится еще и «Чалкан», то РК получит порцию дешёвой энергии, которую от нас же будет экспортировать для нужд собственных южных областей.

А между тем, по официальной информации Кабинета министров КР, для покрытия своих потребностей Кыргызстан импортирует из соседних государств свыше 40% энергоресурсов. Это уголь, газ, нефть и нефтепродукты. То есть Кыргызстан, по сути, является энергодефицитным в отличие от Казахстана и Узбекистана. Профессор Валентина Касымова даже уверена, что положение не спасёт сооружение подстанции «Датка» или линии электропередач «Датка-Кемин».

– Здесь сложная и комплексная проблема. Скажем, технические потери в энергетике КР составили в прошлом году 16% при нормативе 10–12%. Это произошло из-за износа оборудования, средств автоматики и релейной защиты, старения счётчиков и отсутствия электронных средств измерения, хищения и коррупция, «серых схем», в которых участвовали все – от инспекторов до руководителей энергетических компаний и государства.

Этот развал, собственно, и объясняет основную причину того, почему привлекательные гидроресурсы Кыргызстана до сих пор так и не привлекли серьёзных инвесторов. Что, кстати, подтверждают и некоторые цифры.

Раньше иностранные инвестиции в энергетическую отрасль не превышали 1%, хотя международные финансовые организации всегда проявляли интерес к этой сфере. За 20 лет независимости внешнее инвестирование в энергетику составило всего лишь 338 млн долларов, в то время как до 1991 года ежегодно только на развитие сетей и подстанций инвестиций в год выделялось 61,5 млн долларов. Поэтому сейчас накопленный общий дефицит инвестиций в отрасль оценивается порядка 1,23 млрд долларов.