Сибязвенный случай сорок шестого

Сообщение о вспышке сибирской язвы с севера страны напоминают сводки с фронта. Кто-то умер, кто-то еще заразился, утилизируется павший скот, обносятся карантинным кордоном села. 

Звучат здесь и извечные вопросы. Кто виноват? Что делать? Помнится, у нас на юге в голодном 1946 году не где-нибудь, а на мясокомбинате обнаружился у одного из работников случай сибирской язвы. Не допустить её распространения было почти невозможным делом, но необходимым. Ветеринары, санврачи и ответственные лица с комбината с проблемой справились. Всё очень просто: «За допущение вспышки эпидемии», возникшей «по причине халатности» полагался расстрел лиц, допустивших халатность. Как за вредительство.

Говорят, что у чекистов того времени была одна странная манера. Когда возникали внештатные ситуации, ответственным лицам, которым предстояло собственные или подчиненных огрехи исправлять, дарили пузырек с зеленкой. Или спасай ситуацию, или ставь себе метку на лбу. Чтоб с одного выстрела.

Итак, с третьего по тринадцатое ноября 1946 года товарищ Бойченко, числившийся работником сыр-дарьинского «Райзаготживсырья», стоял на приеме кожсырья в кожепосолочном цехе городского мясокомбината. Именно тринадцатого числа он обнаружил у себя на руке сибязвенный карбункул. Тут же на месяц закрыли на карантин комбинат, а по случаю язвы стала работать «комиссия ветработников». Вошедшие в неё начальник ветуправления Саар, старший госветинспектор Нугманов, заведующий горветлечебницей Третинский и заведующий мясоконтрольной подстанцией Досов должны были выяснить, откуда конкретно поступала кожа в цех в то время, когда там был на вахте Бойченко. Была ли зараженной лишь шкура или на комбинат попало и
сибязвенное мясо. И соблюдается ли на мясокомбинате санитарный режим.

Над директором мясокомбината товарищем Мулявко навис дамоклов меч. Если бы выяснилось, что на его предприятии не все в порядке с соблюдением санитарных норм, первым «за вредительство» пошел бы он. Но проверка показала, что на комбинате полная дезинфекция всех помещений проводится не реже, чем четыре раза в месяц, ветеринарно-клинический осмотр скота, поступающего на забой, проводится тщательно, и ни на одном куске мяса, оставшегося в кладовых, нет бациллы антрацис, возбудителя язвы. Единственное, на чем настояли члены комиссии, так это на том, чтобы, кроме ветеринарно-клинических исследований, скот, приготовленный на убой, проходил обследования термометрические.

 На всякий случай проверили мясо (солонину), консервы и колбасы, уже отправленные потребителю. Были отправлены телеграммы в Челябинск и Пермь, куда осенью сорок шестого с кызылординского мясокомбината поступило более 36 тонн мясных изделий. Там всё оказалось в порядке. Но веткомиссия должна была установить, как заразился товарищ Бойченко сибирской язвой.

Выяснилось, что он в своем кожепосолочном цехе производил сортировку кожсырья от скота, забитого именно в октябре, а на складе еще хранится кожсырье от забоя сентября, августа. Часть кож были сданы на просолку населением, этот крупный рогатый скот не забивали на мясокомбинате, его резали люди дома.

Причиной болезни Бойченко стала именно шкура. Но какая именно, так выяснить и не удалось. На момент проверки кожи октябрьского приёма лежали в крепком растворе солей.

Говорить о том, что все работники комбината, пока шли противоэпидимеческие меры, были под плотным наблюдением врачей, наверное, было бы лишним. После дезинфекции цехов, убойных пунктов и скотобазы комбинат стоял на карантине месяц. Новых случаев язвы обнаружено не было.

Кстати, в районах области тогда объявили ветеринарный аврал по сибирской язве. Что интересно: ветеринары того времени, оказывается, знали точно, у кого из крестьян сколько скота, какое (до единицы!) поголовье скота в колхозах, где производится выпас, есть ли в местах выпаса природные очаги болезней. Приятно было читать в старинных отчетах ветврачей «Произведен осмотр бычка Карамурына и буренки Васьки товарища Ахметова. Скот средней упитанности. Здоров, привит». Разве сейчас такое встретишь?