«Случай в Шымкенте дискредитирует значение амнистии»

Случай, произошедший в Шымкенте, где под амнистию попал полицейский, сбивший на пешеходном переходе девушку-подростка, безусловно, дискредитирует само по себе значение амнистии, как акта проявления гуманности.

Разумеется, наезд наезду рознь. Взять, к примеру, ДТП, произошедшие с известным правозащитником Евгением Жовтисом и журналистом Тохниязом Кучуковым. Они с места происшествия не скрывались – ни тот, ни другой – сами вызвали полицию, «скорую», дождались помощи, оба принимали активное участие в следственных мероприятиях. И вину с себя не снимали.

Иное дело – трагический инцидент, произошедший в Шымкенте, вызвавший широкий резонанс в обществе. Здесь, как минимум, можем насчитать три отягчающих обстоятельства, почему-то не учтённых при вынесении приговора. Во-первых, это был человек в форме, сотрудник правоохранительных органов, что, несомненно, усугубляет его вину. Во-вторых, он был не просто подшофе, а пьян. Третье: он попытался скрыться с места происшествия, оставив пострадавшую в беспомощном состоянии. Для людей, совершающих подобного рода преступления при подобных обстоятельствах, на мой взгляд, ни в коем случае не должна применяться амнистия. Сложно вообще назвать это убийством по неосторожности. Ведь полицейский сел пьяным за руль и мчался на огромной скорости. Это самое настоящее умышленное убийство.

Увы, такие факты дискредитируют значение амнистии как акта прощения! Здесь нужно было, наверное, прокуратуре и следственным органам несколько иначе подойти к квалификации преступления, совершённого экс-полицейским Аскаром Кульбаевым. Ну что ж, дело сделано. Я бы посоветовала родителям погибшей девушки в гражданском порядке истребовать с Кульбаева моральный ущерб и заставить его заплатить просто огромную сумму. Конечно, человеческая жизнь бесценна, и очень не хочется измерять её в каком-то денежном эквиваленте. Но ведь должен же убийца их дочери понести хоть какое-то наказание.

Если не учитывать такие вопиющие факты, то в целом прошедшую амнистию я считаю в какой-то мере даже недостаточной. На мой взгляд, перечень статей, по которым применяется амнистия, следовало бы расширить. Мы неоднократно ставили этот вопрос перед мажилисом прошлого созыва, перед членами комитета по законодательству и судебно-правовой реформе. Всё было в руках у депутатов. Однако в итоге к нашему мнению не прислушались – и амнистия вышла куцей. Ну что это такое? Из мест лишения свободы выходит всего-навсего 2,5 тыс. человек. Когда в иные годы, например, в 1999 году у нас 15 тыс. человек выходили на свободу по амнистии.

Вообще, положа руку на сердце, скажу, что я не сторонник таких акций. Нам нужны системные меры: последовательная декриминализация и гуманизация уголовного законодательства, увеличение количества статей, по которым могут применяться альтернативные виды наказания, а не лишение свободы. Опыт предыдущих амнистий показывает: да, сразу после акта прощения контингент колоний и тюрем немного редел, однако спустя незначительный отрезок времени количество тюремного населения возвращалось к прежним цифрам.

К счастью, уже сейчас наблюдается заметное смягчение уголовного законодательства, многие статьи декриминализированы, всё чаще судами применяются альтернативные виды наказания.

Следует отметить, что процедура принятия Закона «Об амнистии» растянулась на несколько месяцев. Мажилис одобрил законопроект в конце октября, а президент подписал его в конце декабря. Сегодня звучат мнения, что это якобы могло создать почву для совершения преступлений, по которым затем наступила амнистия. Поэтому её проведение надо было до последнего держать в тайне. По моему мнению, скрыть амнистию, конечно же, было невозможно. Это важнейший политический акт, о ней много и долго говорили, и наконец-то она свершилась.

Я со скептицизмом отношусь к утверждению, что кто-то мог осознанно воспользоваться временем, необходимым для процедуры принятия Закона «Об амнистии», для совершения преступления. Ведь даже амнистированный преступник будет числиться в базе данных Генеральной прокуратуры. И в дальнейшем при поступлении, скажем, на госслужбу этот факт будет выявлен и станет препятствием для карьеры. Кому это нужно – портить себе, собственно говоря, репутацию?

Меня, конечно, удивляет, что амнистия может быть применена по такой статье, как изнасилование. На мой взгляд, изнасилование относится к такому разряду преступлений против личности, где применение акта прощения просто недопустимо. Тут надо разбираться. А если потерпевшая не согласна с этим решением, она имеет полное право обратиться в прокуратуру с тем, чтобы надзорный орган проверил законность применения нормы амнистии.

Должно ли при амнистии учитываться мнение по-
страдавшей стороны? Я против этого. Знаете, когда в Уголовно-процессуальный кодекс вводилась норма, согласно которой для условно-досрочного освобождения необходимо было заручиться согласием потерпевших, я была категорически против этого требования. Ведь у пострадавшего могут быть какие-то свои внутренние мотивы. А в некоторых случаях это может стать предметом для торга.