Свобода выбора

Профессиональная востребованность, материальная независимость, но самое главное – свобода творчества. Именно эти причины побудили нашу героиню несколько лет назад покинуть свою страну. К чему она пришла и как ей живётся на чужбине? Возможно ли добиться признания на площадках вне своей Родины – Казахстана и почему подобного было невозможно добиться здесь?

Хадиша Оналбаева – казахстанская пианистка и композитор, проживающая сегодня в США. Она – профессор и доктор музыки в University of Mobile (штат Флорида), а также приглашённый лектор в Pensakola College. Кроме преподавания Хадиша много концертирует – в свет выходит новый CD «Музыка.Менің өмірім», посвящённый её родителям. Все сборы от продажи дисков поступят в Ассоциацию детей, страдающих раком. Её музыку, с которой вряд ли знакомы казахстанцы, ежегодно исполняют известные американские музыканты на различных фестивалях и конкурсах. Сегодня она впервые даёт интервью нашей газете и впервые – в Казахстане.

– Как ты оказалась в США и с какими трудностями тебе пришлось столкнуться?

– В начале 2000-х я приезжала в Новый Орлеан, где познакомилась с американским композитором Джерри Сигом (Jerry Sieg). Это была творческая встреча. После этого мы также приглашали его в Алматы на фестиваль казахских композиторов. Я понимала, что даже после окончания консерватории мне не хватало подготовки, техники композиторского письма. В 2001 году я получила грант на мастера по композиции. Но приехать мне удалось лишь в 2003. Трудности были разные, но самая главная трудность была в разнице менталитетов, образе мышления. Если говорить только как музыкант с точки зрения профессии, разница была колоссальная.

– B чём она выражалась?

– Я была шокирована, насколько свободным может быть музыкант, артист вообще в этой стране. Можешь делать то, что нравится, и можешь это показать. Свобода была абсолютной. Не нужны были какие-то связи. Ведь кто я была – студентка, иностранка, не более того. Им было всё равно, кто ты, откуда приехал. Но, если ты мог работать и показывать свой труд, тебя воспринимали с огромным интересом. Им было в принципе неважно, что ты женщина, что ты молода. Никто не говорил, как это бывало в Казахстане: «Тебе не нужно делать это сейчас, ты к этому придёшь, у тебя есть время».

– Ты преподаёшь фортепиано и композицию. Каковы твои впечатления?

– Да, я преподаю в University of Mobile и Pensakola Collegе. Мои ощущения от работы? Прекрасные. Работать со студентами очень интересно, когда у тебя есть свобода в творчестве, они хорошо тебя воспринимают, ты можешь делать что-то новое, и твои инициативы поддерживаются со стороны университета.

– Система музыкального образования сильно отличается от казахстанской?

– Конечно, это две абсолютно разные системы. Когда я поступала на специальность «мастер по композиции», мне пришлось сдавать общий экзамен, куда включалась литература, язык, математика, логика. Только обучаясь там, я стала понимать проблемы казахстанского образования. Здесь нам не хватало знаний музыкальной литературы, истории, теории. Мне нужно было очень много работать, чтобы наверстать упущенное. Это было трудно, ведь казалось, что ты хорошо подготовлен… Во-вторых, мне нравится свобода выбора в образовании. Когда ты выбираешь историю музыки, тебе предлагается 15 классов различных, и ты можешь сосредоточиться на операх Вагнера или, допустим, на истории барочной музыки, либо изучать математику в музыке. Кроме того, учебники. Они меняются каждый год. Никто не учится по учебникам 40 лет подряд. В этом плане казахстанская система проигрывает – она устаревшая и скучная. Всю систему трудно поменять, но нужно пытаться вносить что-то новое. Новое поколение нуждается в этом. На дворе XXI век – каждый день ты можешь слышать что-то новое. Я бы с удовольствием приехала с лекциями, допустим, по истории современной музыки, в том числе американской.

– Как ты оцениваешь американскую пианистическую школу?

– Русская школа всегда считалась сильной. Я не могу однозначно сказать – американская школа откровенно слабая либо русская. Есть сильные и слабые стороны в обеих. Проблема русской школы – в зажатости. Сильная сторона американской школы – в более широком репертуаре, исполняется много новой музыки. В этом плане в нашем менталитете есть барьеры, мы больше играем русскую музыку – Прокофьев, Рахманинов и др.

– Почему многие музыканты уезжают из страны, в том числе в США?

– Их привлекает свобода. Ты работаешь и видишь результат, тебя понимают. Тот талант, который тебе дал Бог, он с тобой остаётся, ты его больше развиваешь. Ты чувствуешь себя очень комфортно. Ты творишь, и твое творчество поддерживают. К сожалению, в Казахстане нужны связи. Когда я приехала из Казахстана, мне не нужна была ничья поддержка, моей поддержкой была моя работа. Ты творишь, и тебя поддерживают. Это очень стимулирует в дальнейшей работе. Наконец-то кто-то хочет тебя услышать, как ты играешь на рояле! В Казахстане ты просто не можешь давать концерты… Такой возможности практически нет. А почему бы не дать играть молодым музыкантам? Почему не дать писать композиторам? Мне не хватало этой свободы в Казахстане…

– Как стать успешным пианистом?

– Чтобы быть успешным пианистом, нужно найти свой стиль. Что значит быть интересным пианистом? Это прежде всего – звук. Если инструмент у тебя звучит, когда у тебя есть красивые краски, если есть красивый тон, ты сможешь донести это до слушателя. Фортепиано – это огромный оркестр. Играть громко и быстро – этим ты никого не удивишь. Больше удивишь красивым звуком. Ты начинаешь говорить, контактировать с публикой. То, что ты можешь услышать внутри себя, ты можешь передать зрителю, этот контакт очень важен. Это огромный успех.

– Есть ли разница между казахским и американским слушателем?

– Огромная разница. Ты приезжаешь в незнакомый город, где вряд ли кто слышал твоё имя. Они не знают тебя, но просто хотят послушать музыку. К сожалению, у нас в Казахстане человек приходит на концерт, чтобы все увидели, что он пришёл. Может, это слишком откровенно, но это мои наблюдения.

– Что повлияло на твой композиторский стиль? И где можно услышать твои произведения? Что служит источником вдохновения?

– Мою музыку можно услышать на фестивалях, концертах. Меня исполняют различные профессиональные музыканты – солисты, квартеты. Я являюсь членом Национальной лиги преподавателей-пианистов США (National Music Teachers’ Association), а также Южно-Восточной лиги композиторов (Southeastern Composers’ League) – активно участвую в различных концертах, каждый год здесь фестивали, каждый год пишу новое, это исполняется. Мой музыкальный почерк связан, естественно, с казахской национальной музыкой, казахским фольклором. Мне интересно красивое интонирование звука, экспериментальная музыка, использование новой техники. Допустим, одно из своих произведений – соло кыл кобыза и фортепиано – я исполняла в Казани, в центре Софьи Губайдуллиной. В творчестве меня вдохновляет моя жизнь, моя семья, моя свобода. Творчество – это жизнь. То, что происходит в моей жизни, отражается в моей музыке.

– Каким ты видишь своё будущее?

– Я чувствую, что нужна и в Казахстане. Я бы с удовольствием была приглашённым лектором в казахстанских музыкальных вузах.