Жанар ДЖАНДОСОВА: Россия экспортирует коррупцию

Коррупционный всплеск ожидают местные эксперты в связи с вступлением в Таможенный союз. Дело в том, что в соседней России коррупции несколько больше, чем в Казахстане, и теперь, когда границы открылись, компании, которые привыкли там работать на взятках, пакуют чемоданы и переезжают в нашу страну, а вместе с ними приходит и коррупция. Так считает президент Центра исследований «Сандж» Жанар ДЖАНДОСОВА.

– Считается, что в Казахстане меньше всего коррупции по сравнению с другими странами Центральной Азии…

– Да, мы действительно лучшие в Центральной Азии. Но нет ничего хорошего в том, что по коррумпированности мы находимся на одном уровне с Монголией и Эквадором. Судите сами, наш индекс восприятия коррупции составляет всего 2,7 балла из десяти, то есть мы даже до трёх не дотягиваем, это очень мало. В России, Белоруссии и Азербайджане этот индекс – 2,4. Далее идут Таджикистан, Украина и в самом низу Туркмения и Узбекистан. Индекс восприятия – это как думают о нас в мире. Для этого исследования обычно опрашивают предпринимателей, экспертов, банкиров, которые работали в Казахстане, и говорят, что сталкивались с коррупцией.

Казахстан начал участвовать в этом исследовании в 99-м году, в тот момент наш индекс был на уровне 2,1. Вот и считайте, за 12 лет мы продвинулись всего на какие-то шесть сотых, то есть почти не продвинулись.

 – Как может измениться ситуация в будущем?

– Я боюсь, в будущем ситуация изменится не в лучшую сторону. В плане коррупции Таможенный союз сыграл для нас отрицательную роль. В России криминальная составляющая сильно развита, особенно в правоохранительных органах, да и вообще во всех сферах. Сейчас границы открыты, и люди, которые привыкли работать, беря и давая взятки, приходят в Казахстан.

Фактически с вступлением в Таможенный союз начался экспорт коррупции к нам. Поэтому, я считаю, что в будущем индекс восприятия коррупции у нас может снизиться.

– А какие органы у нас более коррумпированы, какие менее?

– Мы разделяем коррупцию на два вида по массовости и по размеру взяток. Согласно исследованию, которое проводилось в 2006 году, по массовости первое место занимало ГАИ, по размеру взяток – суды. Сейчас, мне кажется, ситуация не сильно изменилась. По моим личным ощущениям, если говорить о массовости и размерах взятки в среднем, то самые коррумпированные – это таможенные органы, на втором месте – суды, на третьем – тюрьмы.

Кроме того, есть одна область, которая вообще не поддаётся никакому регулированию и контролю – это ЖКХ. Мне кажется, там коррупция просто махровая. Например, решил акимат закупить саженцы и облагородить дворы, подписываются различные договоры с поставщиками и подрядчиками и при этом совершенно открыто обсуждается размер отката. Все проходит через госзакупки, но никто потом не проверяет: прижились эти саженцы или нет, те ли это деревья, которые заявлялись, и так далее.

Также очень большая коррупция в строительстве. Почему сейчас крупные компании из АО начали перерегистрироваться в ТОО? Потому, что они не хотят отвечать по всем своим недоделкам. Не секрет, что дома принимаются госкомиссией порой в ужасном состоянии, всё дело в коррупции, здесь рука руку моет.

– По-вашему, таможня – один из самых проблемных госорганов в стране. Почему? Хотелось бы подробнее…

– Мы проводили исследование ситуации на таможне летом и закончили его в августе по заказу Всемирного банка. Сами таможенники с неохотой шли на это, но деваться им было некуда. Мы ездили практически на все таможенные посты, которые находятся на границах с Китаем, Кыргызстаном, Узбекистаном, опрашивали жителей приграничных регионов: «Проезжали ли вы когда-нибудь через границу, и как это было?». Как выяснилось, 61% респондентов платят взятку таможенным органам. В частности, в центрах таможенных оформлений – 54% давали взятку, а непосредственно на самой границе – 70%.

Мы договаривались с предпринимателями, которым нужно было провести свой груз через границу. Они записывали нам на диктофон каждый свой шаг и кто сколько просит взятку.

– И сколько денег обычно оставляют люди на границе?

– Цифры разные, но небольшие, от 500 тенге до 300 долларов. Смотря какой объём грузов и нарушение. Конечно, оставляют и тысячами долларов, когда проезжают большие фуры и товар не соответствует документам, но об этом обычно договариваются заранее, это происходит не на самой границе. Сейчас поставили на всех постах видеокамеры, но когда такие большие объёмы провозят, их просто выключают на время, якобы сбой произошёл.

Я помню, в 2006 году средний размер взятки на таможне составлял 72 тысячи тенге, сейчас, как вы видите, ситуация улучшилась из-за камер наблюдения. Хотя, как мне кажется, таможня – это одна большая проблема. У меня такое ощущение, что Минфин не может контролировать таможню, он даже туда не суётся. Насколько я знаю, Болат Жамишев очень открытый человек, он готов всё делать для того, чтобы улучшить ситуацию, но в таможню, мне кажется, его даже не пускают.

– Как часто проводятся исследования по коррупции, и почему мы не видим их результатов?

– Вообще Агентство по делам госслужбы должно ежегодно проводить тендеры на такие исследования. По-моему, они проводятся, но я тоже нигде не вижу этой информации. Сейчас эти сведения стали какими-то закрытыми, нет публичности.

Также для «Нур Отана», насколько я знаю, проводятся подобные исследования. Но не совсем понятно, по какой методике, потому что у них иной раз получается, что Минсельхоз самый коррумпированный орган. Мне кажется, исследовательским организациям нужно объединиться, чтобы пользоваться одной методикой. Иначе получается, что у всех разные результаты, данные в угоду кому-то. К примеру, если хотят кого-то снять, проводят исследование, получают нужный результат и вперёд.